Тийва сшивает небо - Марина Сергеевна Комарова

Я рассмеялась:

– Помоги мне все это занести.

– Я – сова. У меня лапки.

– Хрумса-а-а-а.

– Ладно-ладно, тогда буду командовать оленями!

* * *

Следующие два дня прошли в странном сочетании подготовки и обычной жизни.

Иску приходил каждое утро. Мы сидели в моей гостиной, разбирая древние записи, которые он приносил из библиотеки матери. Свитки из бересты, исписанные выцветшими чернилами, рисунки символов, схемы расположения звезд.

– Сшивание неба требует двух магов, – читал Иску, водя пальцем по строчкам. – Один держит четыре ветра, чтобы они не сорвали ткань мира. Второй чинит разрыв, соединяя края как нити.

– Чинить – моя специальность.

– Но это не обычная починка, – покачал он головой. – Ты будешь работать не с вещами, а с самой тканью реальности. Это… больно и опасно.

– Насколько опасно?

– Некоторые маги теряли рассудок. Другие – сгорали дотла. – Он сжал кулаки. – Я не хочу рисковать тобой.

Я накрыла его руку своей.

– А выбора нет, правда?

Он помолчал, после чего кивнул:

– Тогда будем готовиться, – твердо сказала я. – И постараемся не сгореть дотла.

Рувса приходила каждый вечер, проверяя, все ли у нас есть.

– Вам нужна специальная еда перед ритуалом, – говорила она, доставая из корзины баночки и свертки. – Это каша из дикого овса с медом и кедровыми орехами. Дает силу и ясность ума. Это бульон из оленьих костей с травами – укрепляет дух. А это…

– Рувса, – перебил ее Иску, – ты принесла нам еды на целое войско.

– Вы идете спасать мир, вы и есть наше войско, – сказала она, строго посмотрев на нас. – И вы будете есть все, что я принесла. Без возражений.

Мы переглянулись, понимая, что лучше согласиться.

Рувса умела быть очень убедительной.

А вот жители общины готовились по-своему.

Старые женщины сидели у домов и плели обереги. Для нас, для своих детей, для всей общины. Мужчины укрепляли заборы, чинили крыши и заготавливали дрова. Дети бегали по улицам, играя в «шаманов и духов», и Йовна всегда назначал себя шаманом, а свою сестренку Моарьну— храброй мастерицей Тийвой.

Каждый вечер кто-то приходил к моему дому или к дому Иску с вопросами:

– А барьер точно держится?

– А Светопад не прорвется раньше?

– А что делать, если вдруг духи начнут выходить?

Иску терпеливо отвечал на каждый вопрос. Объяснял, успокаивал и давал советы. Я смотрела на него и думала, что он действительно хороший шаман. Не потому, что силен в магии (хотя и это тоже), а потому что заботится о людях. По-настоящему.

– Ты устал, – сказала я однажды вечером, когда последний посетитель ушел, а мы так и сидели у меня на кухне.

– Немного. – Он потер переносицу. – Но это нормально. Шаман должен быть опорой для общины.

– А кто будет опорой для шамана?

Он посмотрел на меня. Как-то очень долго.

– Ты, – тихо сказал он. – Ты моя опора, Тийва.

У меня перехватило дыхание.

Мы сидели в полумраке моей гостиной, освещенные только огнем из печи. За окном темнело. Где-то далеко тускло мерцал Светопад, сдерживаемый барьером. А здесь было тепло, тихо и так уютно, что не хотелось двигаться.

– Иску?

– Да?

– После ритуала… что будет после?

Он помолчал, глядя в огонь, но потом произнес:

– Не знаю. Если все получится, Светопад закроется. Духи успокоятся. Жизнь вернется в обычное русло.

– А мы?

Иску повернулся ко мне.

– Мы… Я хотел бы, чтобы ты осталась. Здесь в Лоайванги.

– Я и собиралась остаться. Я же сюда переехала.

– Нет. Я имею в виду… – Он провел рукой по волосам, словно не мог найти нужного слова. – Остаться… рядом. Со мной.

Мое сердце ухнуло куда-то вниз.

– Рядом?

– Да. Как… – выдохнул он. – Как партнер. В магии и… в жизни.

Я смотрела на него, не веря ушам.

– Ты… предлагаешь мне…

– Да, предлагаю. – сказал Иску и взял мою руку. – Я знаю, что это внезапно. Мы знакомы всего несколько дней. Но я чувствую… особую связь. Я не только говорю сейчас про магическую. И я подумал…

– Да, – перебила я.

Он моргнул:

– Что да?

– Да. Я хочу остаться рядом с тобой.

Некоторое время он будто не верил, а потом улыбнулся. Широко, открыто и счастливо. Я впервые увидела его таким, и внутри все засияло.

Он наклонился ближе. Я замерла, чувствуя, как учащается пульс. И в этот момент в окно с грохотом вломилась Хрумса.

– Кризис! Катастрофа! Ужас, летящий на крыльях ночи!

Мы отпрянули друг от друга.

– Что такое?! – резко спросил Иску.

– Твои олени сбежали! – Хрумса металась по комнате, стукнулась головой о балку и чуть не хлопнулась вниз. – Все трое! Я отвлеклась на минуту, и они…

– Куда сбежали?!

– К дому шамана! Они крадут его ритуальные вещи!

Иску застонал:

– Опять?!

Без слов я рванула из дома. Ну, получат у меня сейчас!

* * *

Картина, которую мы застали у дома Иску, была… впечатляющей.

Скатта стоял на задних ногах, передними опираясь на подоконник, и пытался просунуть морду в полуоткрытое окно. Баикко лежал перед дверью, загораживая вход, явно решив, что он теперь сторож. А Ньявви…

Ньявви жевал бубен.

Жевал. Бубен. А-а-а! Если в прошлый раз удалось проскочить, то теперь Иску меня точно убьет!

– Ньявви! – завопила я, бросаясь к нему.

Белый олень виновато посмотрел на меня и выплюнул бубен. Слава духам, он был цел – только немного мокрый. Понятное дело, что бубен, а не олень. А вот оленю я сейчас дам в бубен, как бы это не звучало!

– Что вы делаете?! – рявкнула я и схватила Ньявви за недоуздок. – Мы же договаривались! Никакого воровства! Хотя, это не воровство… Значит, никакого членовредительства!

Ньявви грустно заржал. Скатта попятился от окна, прижимая уши. Баикко не двигался – он слишком ленивый, чтобы убегать.

Иску поднял бубен с земли, осмотрел и… рассмеялся.

– Что смешного?! – возмутилась я.

– Твои олени… – Он вытер выступившие слезы. – Это нечто. Сначала украли, теперь попытка съесть.

– Это не смешно!

– Немного смешно. – Он подошел к Ньявви и почесал