Тийва сшивает небо - Марина Сергеевна Комарова

Но было поздно. Олень дернул, пэск затрещал по швам, и рыжеволосый ветер рухнул прямо в снег.

– Ой! – барахтаясь, расхохотался он. – Это твой олень, милая нуэйтэ?

– Мой! – чуть не застонала я. – Скатта, отпусти немедленно!

Но тот не собирался слушать, он тянул рукав, будто хотел оставить себе.

Баикко, решив, что происходит что-то интересное, поднялся и подошел к северному ветру, понюхал его и попытался лизнуть.

– Стой! – Северный ветер отступил, но Баикко упорно пошел за ним. – Я дух! Меня нельзя лизать!

– Баикко, ко мне!

Ньявви, единственный адекватный из этой компании мелких пакостников, подошел к западному ветру и тихонько ткнулся ему в руку, ища ласки.

Старик улыбнулся и почесал оленя за ухом.

– Хороший мальчик. Воспитанный.

Восточный ветер наблюдал за происходящим и посмеивался:

– Твои олени, мастерица… удивительные.

– Они кошмарные, – чуть не уронила я лицо в ладони, но было некогда, потому что пыталась оттащить Скатту от южного ветра.

– Нет, правда! – Юноша сидел в снегу и звонко хохотал. – Он такой целеустремленный! Мне нравится!

Наконец, мне удалось освободить рукав. Скатта обиженно заржал и попытался украсть шапку с головы южного ветра.

– О нет, только не моя шапка! – Южный ветер подпрыгнул и убежал за дом.

Скатта погнался за ним. Я бросилась следом, вопя на ходу:

– Скатта! Это древний дух! Его нельзя трогать!

– Пусть бегает! – крикнул южный ветер, смеясь. – Мне нужна разминка!

* * *

Когда хаос наконец утих (Скатта украл шапку, восточный ветер решил, что это честная победа, Баикко попытался съесть посох западного ветра, но был остановлен), мы все сидели у меня во дворе и пили горячий чай.

Четыре ветра в человеческом обличье, одна говорящая сова, три хулиганистых оленя и я.

– Извините, – в десятый раз сказала я. – Мои олени обычно не такие…

Хотя, кому я вру. Они всегда такие.

– Активные? – предположил восточный ветер.

– Наглые? – добавил северный.

– Очаровательные, – закончил южный, почесывая Скатту за ухом.

Олень блаженно жмурился.

Западный ветер отпивал чай и задумчиво смотрел на меня:

– Тийва, могу я спросить кое-что?

– Конечно.

– Ты счастлива? Здесь в Лоайванги?

Я посмотрела на свой дом, на оленей и небо над головой. Вспомнила последнюю неделю: утренние визиты Иску, совместные завтраки, вечера у печки, его почти-улыбки, которые стали настоящими улыбками.

– Да, – честно ответила я. – Очень счастлива.

– И шаман? Он тоже счастлив?

– Спросите у него сами, – раздался голос за моей спиной.

Я обернулась. Иску стоял у калитки, держа в руках сверток, а потом увидел четырех ветров и замер.

– Это вы?

Северный ветер встал и поклонился.

– Иску Ломполу. Ноайди. Сын великой шаманки. Мы пришли.

– Чтобы сказать, что мы были неправы, – добавил южный ветер.

– И ты был неправ, – вставил восточный.

– Но теперь все хорошо, – закончил западный. – Ты простил нас. Мы простили тебя. Баланс восстановлен.

Иску медленно подошел ближе, посмотрел на каждого из ветров и вдруг улыбнулся.

– Спасибо, что вернулись.

– Спасибо, что попросил прощения, – ответил северный ветер и кивнул на меня. – Через нее.

Иску сел рядом со мной и взял мою руку.

– Она у меня такая. Умеет чинить то, что сломано.

– Не только вещи, – заметил западный ветер, глядя на наши сплетенные руки. – Сердца тоже.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар, а Хрумса захихикала:

– Ой, я не могу! Это так мило, что у меня перья встают дыбом!

Восточный ветер посмотрел на сову и уточнил:

– Ты Хрумса, да? Древний дух-предвестник?

– Да! Это я!

– Я слышал о тебе. Говорят, ты очень… разговорчивая.

– Это комплимент?

– Скорее наблюдение.

Хрумса надулась и демонстративно повернулась задом, показывая, что думает о всех присутствующих, даже если они – древние духи.

* * *

Ветра остались у меня до вечера.

Рассказывали истории о старых временах, других шаманах, о том, как мир менялся. Восточный ветер показывал фокусы с воздухом, заставляя листья танцевать. Южный ветер звонким голосом пел, и каждое слово напоминало капли летнего дождя. Северный ветер учил Иску новым техникам управления холодом. А западный ветер просто сидел и улыбался, наблюдая за всеми.

Олени… олени вели себя как дети на празднике. Скатта украл еще три вещи (перчатку восточного ветра, платок южного и серебряную заколку из волос северного). Баикко уснул прямо на ногах западного ветра (и не тяжело же ему!). Ньявви получал ласку от всех четверых по очереди.

Когда солнце начало садиться, ветра дружно встали.

– Нам пора, – сказал северный ветер.

– Уже? – расстроено спросила я, почувствовав неожиданную грусть.

– Мы не можем долго оставаться в человеческом обличье, – объяснил южный ветер. – Это требует слишком много сил.

– Но мы придем снова, – пообещал восточный. – Может, не в таком виде, но придем. Ты ведь теперь наш друг, Тийва.

Западный ветер подошел ко мне и положил руку на плечо.

– Береги себя, Крыло. И береги нашего шамана. Он хороший. Упрямый, но хороший.

– Я вообще-то здесь и все слышу, – пробурчал Иску.

– Мы знаем, – улыбнулся западный ветер.

Они вышли за калитку. Встали в ряд: северный, восточный, южный, западный. И… растворились. Просто снова стали ветрами. Холодный, быстрый, теплый и мудрый потоки воздуха закружились вокруг нас. Поиграли с моими волосами, с полами шубы Иску и с перьями Хрумсы. А потом умчались в разные стороны света.

Я же только стояла и смотрела им вслед.

– Они… удивительные, – прошептала я одними губами.

– Да, – согласился Иску. – И немного сумасшедшие. Особенно, южный.

– Он напомнил мне Скатту.

– Я тоже это заметил. – Иску обнял меня за плечи. – Думаешь, твой олень украдет что-нибудь у духа?

– Уже украл, – вздохнула я и указала на Скатту, который гордо носил на рогах яркую оранжевую ленту. – Это было на жилете восточного ветра.

Иску рассмеялся:

– Конечно, как я мог сомневаться.

Скатта гордо выпятил грудь. Ужас, ему даже не стыдно. А мы стояли, обнявшись, наблюдая, как догорает закат.

– Тийва?

– Да?

– Я люблю тебя.

Я замерла. Сердце ухнуло вниз, потом взлетело вверх.

– Что?

– Я люблю тебя. – Иску повернул меня к себе.