Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову - Лия Малинина

— Я тебя буду баловать всю жизнь, — просто, словно само собой разумеющееся сказал он, — привыкай.

Я отложила телефон, чувствуя, как внутри разливается тепло. Черт. Ну почему он такой? Почему я не могу на него злиться? Почему мое сердце снова трепещет даже от обычного телефонного звонка?

Анна Ивановна пришла в обед, принесла домашнего бульона, свежих пирожков, поправила подушки и укутала пледом.

— Вадим Сергеевич звонил? — спросила она, хитро прищурившись.

— Да, перед вылетом, — я невольно улыбнулась. — Сказал, что после снимка меня могут снять с вытяжки.

— Ой, Светочка, это замечательно! — она всплеснула руками. — Я же говорю: три дня пролетят — не заметишь. А он вернется, сделают вам снимок, снимут эту конструкцию, и пойдете на поправку. Еще и заживет быстрее — у нас Вадим Сергеевич лучший хирург. Вот увидите, скоро сами ходить начнете!

Я благодарно улыбнулась, но на душе кошки скребли. Какое-то смутное, неприятное предчувствие ледяными щупальцами сдавливало мое сердце А вечером появилась она. Дверь распахнулась без стука, на пороге плявилась блондинка лет двадцати пяти, с идеальной укладкой, стрелками на глазах и таким выражением лица, будто она зашла в привокзальный туалет, а не в палату к пациенту.

— Вечерний обход, — бросила она, даже не поздоровавшись.

На бейдже было написано: «Лариса Соболева, медицинская сестра».

— А где Анна Ивановна? — спросила я.

— У нее закончилась смена, — Лариса окинула меня взглядом с ног до головы с таким видом, будто оценивала породу скота.

Она переставила что-то на тумбочке, поморщилась, увидев пирожки.

— Вам нельзя мучного, — сказала она и забрала пакет. — Я унесу.

— Это мои пирожки, — я начала закипать. — Я съела всего один.

— А доктор Орлов не одобрил бы, — Лариса поджала губы, поправляя мое одеяло с таким видом, будто касалась чего-то заразного.

Она закончила и вышла, не сказав «до свидания».

Я выдохнула.

— Надеюсь, эта кикимора больше не появится, — проговорила я, глядя на закрывшуюся за ней дверь и попыталась уснуть.

Но Лариса появилась и на следующее утро, когда не было и семи утра. Она делала все формально правильно, но каждое ее движение кричало: «Ты здесь лишняя».

Она не разговаривала со мной, презрительно скривив губы. На мои вопросы отвечала односложно, с легкой брезгливостью. Когда меняла мне положение в кровати, делала это резко, будто я мешок с картошкой.

— Лариса, что ты здесь делаешь? — в палату вошла Анна Ивановна с бумажным пакетом в руке.

— Больную проверяю, — фыркнула она и вновь зыркнула на меня надменным взглядом.

— Ты мне сказки-то не рассказывай, — строго ответила моя медсестра, — иди в свое отделение и не появляйся здесь, иначе жалобу старшей медсестре напишу!

— Ну и пиши, — пожала плечами она и уже выходя из палаты процедила сквозь зубы, — спелись, старая карга и инвалидка.

— Не обращайте внимание на эту выдергу, Светочка, — Анна Ивановна похлопала меня по руке, – вертит хвостом перед Орловым, а он ноль внимания, вот и бесится.

Да уж. Обычная история. Вадим красивый мужчина и всегда пользовался успехом у женщин. Господи, как мне все это вынести? И надо ли?

Я ничего не стала рассказывать Вадиму, не хотела лишний раз его расстраивать. Он звонил каждый день, рассказывал про скучные доклады. Я в ответ врала, что все хорошо, смеялась в нужных местах. Как робот.

— Света, ты точно в порядке? — спросил он однажды вечером. — Голос какой-то не такой.

— Просто устала, — ответила я. — Анна Ивановна говорит, что скоро снимок, я переживаю.

— Не переживай, — его голос стал мягче. — Все будет хорошо. Только бы ты меня дождалась.

— Дождусь, — пообещала я.

А сама смотрела на дверь, за которой слышался приглушенный смех Ларисы с кем-то из коридора.

Но на следующий день Лариса снова вошла ко мне и с порога выплюнула:

— Я не понимаю, что он в вас нашел.

Я замерла.

— Что вы сказали? — я сначала не поняла сути ее реплики.

— Вадим Сергеевич, — она не отвела взгляд. — Вы же обычная, ничего особенного. Ни красоты, ни молодости уже нет. А ему нужна женщина. Красивая, здоровая, которая ему выводок детей родит. А вы — кто?

Она сказала это спокойно, будто констатировала факт. Будто обсуждала погоду.

У меня перехватило дыхание, слова впились под кожу, как занозы. Потому что каждая из них попадала в самое больное место.

Я не родила ему ребенка. Я не смогла.

— Вон отсюда, — выдавила я ледяным тоном.

— С удовольствием, — пожала она плечами, и ушла, не спеша, аккуратно прикрыв за собой дверь.

А я осталась лежать и разревелась. Впервые за долгое время — навзрыд, в подушку, как маленькая.

Зазвонил телефон.

— Как ты, Светочка? — Вадим позвонил в перерыве конференции. — Не скучаешь? Я без тебя, как без рук.

Я вытерла слезы, глубоко выдохнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Все нормально. Скучаю. Как твои доклады? — максимально бодрым голосом ответила я.

Он не должен ничего узнать. Не сейчас. Я не хотела быть той, кто жалуется, не хотела быть жертвой. Он и так на расстоянии, переживает, рвется обратно.

Если узнает, что какая-то медсестра меня задирает — бросит все и прилетит. Подведет коллег из-за меня.

Ночь прошла в кошмарах. Я снова бежала по темному коридору, снова звала дочку, снова падала и просыпалась в холодном поту.

А утром, когда я уже почти забылась, дверь палаты снова открылась и на пороге женщина, увидеть которую я меньше всего ожидала.

Глава 12

Света

— Ну здравствуй, Света, — голос ледяной, ни капли теплоты. — Не ждала?

Я осталась наедине с женщиной, которая семь лет назад на моей свадьбе сидела с