Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову - Лия Малинина

Ему не пришлось повторять дважды. Орлов снова подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила, прижал к своей груди, и я почувствовала, как колотится его сердце.

Стучит в унисон с моим, отбивая один и тот же ритм: наконец-то, наконец-то, наконец-то.

Коридор был коротким. Всего несколько шагов. Он толкнул дверь ногой, и мы оказались в спальне.

Глава 15

Света

Орлов медленно опустил меня на кровать, и я сразу почувствовала, как прохладная ткань простыни касается моей разгоряченной кожи.

Вадим стоял надо мной, тяжело дыша и смотрел так, будто не мог поверить, что я здесь, что все это происходит на самом деле, что эта проклятая разлука в пять лет наконец осталась где-то там, за дверью этой комнаты.

Он рывком стянул с себя свитер и отбросил его куда-то в сторону. Его пальцы дрожали, когда он расстегивал пуговицы на своих джинсах, и я видела, как были напряжены его плечи, как ходит ходуном кадык.

Я потянулась к нему, провела кончиками пальцев по его животу, чувствуя, как твердые мышцы сокращаются под моей рукой. Он перехватил мое запястье, поднес к губам и поцеловал внутреннюю сторону ладони, не отрывая от меня взгляда.

— Ты не представляешь, как я скучал, — прошептал он, и в этом шепоте было столько боли, что у меня сжалось сердце.

Хотела ответить, но он резко наклонился ко мне и накрыл мой рот поцелуем — таким глубоким и жарким, что все слова исчезли, растворились в этом пламени нашей страсти.

Его руки скользнули под мою кофту и я выгнулась навстречу, когда его ладони легли на мою грудь, которая налилась и потяжелела от охватившего меня желания. Как заострились соски, которые он поочередно сжимал своими большими, немного шершавыми пальцами.

Эти руки, привыкшие держать скальпель, сейчас дарили мне какое-то невероятное наслаждение.

При каждом его касании меня будто простреливало током: от груди к позвоночнику, от позвоночника — в самый низ живота, туда, где уже зарождалась тугая, тягучая пульсация.

Орлов был осторожен, слишком осторожен, и я застонала от нетерпения, впиваясь ногтями в его спину.

— Вадим, пожалуйста, — выдохнула я, и он понял.

Он стянул с меня кофту одним движением, потом, медленно и осторожно, снял с меня штаны и трусики.

Я осталась перед ним полностью обнаженной. Его взгляд не спеша прошелся по моему телу, словно он читал самую важную в своей жизни книгу, и я видела, как расширяются его зрачки, как учащается дыхание.

Вадим медленно, словно пробуя меня на вкус, провел губами по шее, спускаясь ниже, к ключице, к груди, оставляя за собой дорожку из мурашек, которые взрывались крошечными фейерверками на моей коже.

Потянулась к нему, запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и закусила губу, чтобы не закричать, когда его язык коснулся моего соска.

Он был везде одновременно — его руки, его губы, его дыхание. Я потеряла счет времени, растворилась в ощущениях, которые накрывали меня волной за волной.

Орлов время от времени поглядывал на мою ногу в этом чертовом ортезе, переживал, чтобы ненароком не навредить мне.

Вадим аккуратно отвел в сторону мою больную ногу, а здоровую закинул себе на поясницу. Его бедро было горячим и твердым. Он впился в мои губы требовательным, почти грубым поцелуем, и наконец вошел в меня.

Я вскрикнула. Нет, мне не было больно, я просто забыла, как это быть с любимым мужчиной.

Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, и я впилась пальцами в его ягодицы, притягивая ближе, глубже.

— Не останавливайся, — прошептала я, глядя ему в глаза.

И Вадим не остановился. Его движения были ритмичными, глубокими, и каждый толчок отзывался во мне дрожью, которая нарастала, закручивалась тугой пружиной внизу живота.

Вцепилась в его плечи, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются мышцы, как он напряжен, как старается сдерживаться, чтобы не причинить мне боли.

Но мне не было больно. Мне было хорошо. Так хорошо, что я забыла, как дышать, забыла кто я, где я.

Орлов опустил голову мне на грудь, и я чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Он двигался быстрее, глубже, и я поняла, что больше не выдержу.

Мир вокруг померк, остались только он и я, и это бесконечное, сладкое напряжение, которое вот-вот должно было разорваться.

Я выгнулась, вскрикнув, когда волна оргазма накрыла меня с головой и утянула в теплое, невесомое небытие. Вадим тут же последовал за мной, изливаясь в меня с глухим, почти звериным стоном, уткнувшись лицом в мою шею, кусая кожу там, где бился мой пульс.

Мы долго лежали, тяжело дыша, переплетенные друг с другом, и я чувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим. Он поцеловал меня в висок, в уголок губ, и прошептал:

— Я так люблю тебя, Света, — прошептал он, — ты даже не представляешь, как сильно.

— Я тоже тебя люблю, Вадим, — прошептала, медленно водя носом по его скуле, — и как оказалось, никогда не переставала тебя любить.

Он медленно вышел из меня, взял одну из подушек и аккуратно положил на нее мою ногу. Все же врач в нем был всегда на первом месте — даже в самые интимные моменты.

Потом лег рядом, обнял, прижал к себе так крепко, словно боялся, что я испарюсь, и начал рисовать на моем животе какие-то только ему понятные узоры — круги, спирали, цифры.

Пальцы у него были теплыми и уверенными.

А потом мы долго говорили. Говорили о том, как провели эти пять лет в разлуке, живя, по сути, только работой. Он — спасая чужие жизни в Сибири, оперируя сутками, теряя и снова находя веру в себя.

Я — погружаясь в гормоны и рецепты, в бесконечные приемы пациентов с диабетом и проблемами со щитовидкой.

Каждый из нас строил карьеру и