Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову - Лия Малинина

— Вадим — голос дрогнул.

— Ты — моя жена, — он взял меня за подбородок, заставляя поднять глаза. — Поэтому не возражай пожалуйста, просто поцелуй меня.

Ну какие уж тут могут возражения. Я улыбнулась, обхватила руками шею и поцеловала, притянув к себе.

Платье село идеально. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Из зеркала на меня смотрела совсем другая Света. Не сломленная горем, не раздавленная предательством.

А какая-то другая. В отражении я видела молодую, красивую женщину с горящими глазами, которые без страха смотрели в будущее.

Я планировала сама приготовить ужин, но Вадим заказал еду из ресторана, наотрез отказавшись пускать меня на кухню. Я прекрасно понимала, что он прав. Из меня сейчас кухарка так себе, одноногий повар много пользы не принесет.

— Твоя задача — выглядеть сногсшибательно и улыбаться, — сказал он. — Даже если внутри все сжимается от страха.

Звонок в дверь раздался ровно в семь.

Валентина Павловна вошла медленно, будто через силу. Темно-синее платье, гладкая прическа, на лице ни намека на улыбку.

— Добрый вечер, — сухо произнесла она.

— Добрый вечер, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Мы сели за стол, Вадим разлил вино.

Свекровь молчала. Сидела, поджимала губы, вертела в руках бокал, но не пила. И не смотрела на меня, будто я была пустым местом.

— Валентина Павловна, — сказала я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала.

Она внимательно на меня посмотрела.

— Я понимаю, что вам нелегко здесь находиться, — продолжила я. — Понимаю, что вы не принимали меня раньше. Но мне нужно вам кое-что сказать.

Я перевела дыхание и смяла в руке салфетку.

— Знаете, я всегда любила вашего сына. Даже когда думала, что любовь прошла. Даже когда ненавидела его. За эти пять лет я даже не могла допустить, что у меня будет другой мужчина. Не потому, что не встречала достойных, а потому, что сердце не выбирает.

Валентина Павловна замерла. Я видела, как она сжала бокал.

— Тогда, пять лет назад, мы пережили большую трагедию, и не смогли с ней справиться. Каждый из нас совершил ошибки. Но сейчас, когда мы встретились вновь, мы поняли: мы не можем друг без друга.

Я посмотрела прямо на нее.

— И мы бы очень хотели, чтобы вы приняли наше счастье. Чтобы вы стали нашей семьей. По-настоящему.

Повисла тишина. Я слышала, как у соседей работает телевизор, как проезжают машины за окном.

Валентина Павловна медленно поставила бокал на стол. Посмотрела на меня, потом на сына.

Я видела, как внутри нее что-то происходит, ломается лед, все перестраивается.

— Света, — наконец сказала она, и в ее голосе впервые не было металла. — Я, наверное, была несправедлива к тебе. Я боялась, что ты снова сделаешь моему сыну больно. А он он и так уже был сломан.

Она взяла бокал и подняла его. Пальцы дрожали.

— За воссоединение семьи, — сказала она тихо. — За то, чтобы у вас все получилось. И за — она запнулась, — за внуков. Я буду самой счастливой бабушкой.

Она сделала глоток, а я не смогла. Вздрогнула от ее слов, бокал выскользнул из моих пальцев и полетел вниз. Хрусталь, вино, все разлетелось по паркету.

— Света! — Вадим вскочил, подхватил меня. —Ты не поранилась?

Я не могла дышать, слово «внуков» врезалось в меня, как нож.

Потому что за ним стояло все. Та комната с медвежатами на обоях. Та кроватка, которую Вадим собирал своими руками. Та карусель с лошадками, которую я включала снова и снова, сходя с ума от боли.

— Я не могу, — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Я не могу снова... если я снова потеряю я не переживу.

Валентина Павловна медленно поднялась, ее лицо побелело.

— Света, господи, прости меня, я не хотела я просто

— Я знаю, — перебила я, вытирая слезы. — Но эта боль никуда не ушла. Пять лет прошло, а я до сих пор вижу ту комнату. Ту кроватку, тех лошадок. А моей дочки нет.

Вадим обхватил мое лицо ладонями.

— Посмотри на меня, — его голос был твердым, но пальцы дрожали. — Никто не говорит, что мы должны сразу сейчас начать думать о детях. Сначала ты. А остальное — когда ты будешь готова. Если будешь готова.

Я смотрела в его глаза и видела там правду. Он не врал.

Валентина Павловна тихо всхлипнула, поднялась и вышла, чтобы вернуться через минуту с совком и веником. Она собрала осколки и протерла пол.

— Прости меня, — снова извинилась она, и в ее голосе не осталось холодности. — Я такая дура, я столько лет не видела главного. Вы оба страдали, а я не замечала этого.

Она подошла ко мне и аккуратно взяла меня за руку.

— Света, я не буду больше говорить про внуков. Обещаю. Ни слова, пока ты сама не захочешь. Я просто хочу, чтобы вы были счастливы.

Я смотрела на ее руку, лежащую поверх моей, и чувствовала, как внутри что-то оттаивает.

— Спасибо, — прошептала я.

Мы сидели за столом до позднего вечера, разговаривали, о прошлом — осторожно, о настоящем — с надеждой.

Когда Валентина Павловна ушла, Вадим помог мне добраться до кровати, укрыл пледом и лег рядом, обнимая так крепко, будто хотел защитить от всех демонов в моей голове.

— Ты как? — спросил он, целуя меня в макушку.

— Жива, — ответила я. — Кажется.

— Это уже победа, — прошептал он.

Я улыбнулась, прислушиваясь к себе. Смогу ли я когда-нибудь снова решиться стать матерью? Но мои размышления вселенную не волновали, у нее были свои планы.

Глава 18

Света

Три недели спустя

Эти недели пролетели как