Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову - Лия Малинина

— Он все равно поймет, ты же не сможешь вечно скрывать.

— Не вечно, — согласилась я. — Но сегодня — смогу.

В прихожей хлопнула дверь.

— Мы вернулись! — крикнул Вадим.

Он вошел раскрасневшийся, пахнущий морозом и хвоей, подошел сразу ко мне и поцеловал.

— Как ты?

— Скучала, — ответила я, и это было правдой.

Он сел рядом на пол, положил голову мне на колени. Я запустила пальцы в его волосы.

— Все хорошо? — спросил он, прикрыв глаза.

— Все хорошо, — солгала я, глядя на огонь в камине.

В кармане лежал тест. Две полоски. Новая жизнь, о которой я не знала, как ему сказать, но которую уже боялась потерять.

— Света, — сказал Вадим, не открывая глаз, — ты сегодня какая-то напряженная.

— Просто устала с дороги, — нашлась я.

— Тогда посидим тихо. Я с тобой.

Он взял меня за руку. Я сжала его пальцы и подумала: что я ему скажу? Когда скажу? И что будет, когда он узнает?

Вадим хотел детей всегда. Сильно, до боли. Я знала это, но ведь и я же тоже хотела. Что нас теперь ждет?

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— И я тебя, — ответила я.

И впервые за долгое время я не знала, радоваться мне или бояться.

Ната принесла нам всем чай, мужчины пили его с ромом, мы с ней — с молоком. Говорили о завтрашнем дне, о погоде, о планах на выходные, которые мы проведем вместе.

Обычный вечер. Обычные разговоры.

Я посмотрела на Вадима. Он улыбался, слушая рассказы Арсения, такой спокойный, счастливый.

А я думала: заслуживаю ли я этого счастья? Выдержу ли я, если история повторится? Имею ли я право радоваться, когда внутри меня — не просто клетки и хромосомы, а будущее. Наше с ним будущее.

Которое может не наступить. Как тогда.

— Свет, ты спать хочешь? — Вадим заметил мой взгляд.

— Да, — кивнула я. — Устала очень.

Он поднялся и помог мне встать. Мы попрощались с Натой и Арсением, и ушли в отведенную нам комнату.

Вадим помог мне раздеться, уложил в кровать, лег рядом и обнял. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его тепло.

— Спокойной ночи, родная, — прошептал он.

— Спокойной ночи, — ответила я.

Закрыла глаза и положила руку на живот.

Там, внутри, пока ничего не чувствовалось. Ни шевелений, ни толчков — слишком рано. Только тишина. И страх.

Но впервые за пять лет я не убежала. Не спряталась. Я осталась с ним, и с этим новым, нежданным счастьем.

Глава 19

Света

Выходные с Натой и Арсением пролетели, как одно мгновение. Мы много говорили, гуляли, а потом сидели у камина, смотрели, как за окном кружит снег.

Вадим почти не отходил от меня — подавал руку, когда я вставала, подкладывал плед, поправлял подушку.

Арсений и Ната переглядывались, но ничего не говорили, только улыбались.

— Вы как молодожены, — заметила Ната в последний вечер, когда Вадим ушел на кухню за чаем. — Только вот смотрите друг на друга так, будто боитесь, что кто-то исчезнет.

— Потому что мы действительно боимся, — честно ответила я. — Пять лет — это слишком большой срок.

— Но теперь все будет иначе, — Ната сжала мою руку. — Я верю в это.

Я кивнула, но ничего не сказала. Тест лежал в кармане моей кофты, завернутый в салфетку, как улика.

Я так и не рассказала Вадиму, что сделала его. Не смогла. Слова застревали в горле каждый раз, когда я открывала рот.

Обратная дорога была долгой. За окном темнело, сосны мелькали черными силуэтами на фоне багрового заката. Вадим вел машину одной рукой, второй держал меня за руку.

Я смотрела на наши переплетенные пальцы и думала: как сказать? Когда сказать?

— Ты всю дорогу молчишь, — заметил он, сворачивая на трассу к Новокузнецку. — Устала?

— Да, — соврала я. — Немного.

— Дома отдохнешь. Я закажу ужин, а ты немного отдохнешь.

— Вадим, — я посмотрела на него. — Завтра мне нужно в поликлинику. Закрыть больничный.

— Хорошо, — он кивнул, не отрывая глаз от дороги. — Я отвезу тебя.

— Я сама. Ты на работе будешь.

— Тогда Анна Ивановна тебя встретит, я предупрежу.

— Не надо никого предупреждать, — я выдохнула, собираясь с силами. — Вадим, я должна вернуться домой.

Он резко нажал на тормоз, машина вильнула на обочину и остановилась. Хорошо, что трасса была пустынной, а до города оставалось всего ничего.

Вадим медленно повернул ко мне голову. Его лицо побелело, даже в сумерках я видела, как побледнели его губы, как напряглись скулы, как побелели костяшки пальцев, сжимающих руль.

— Что случилось? Что я сделал не так? — спросил он глухо. — Света, скажи мне.

Он смотрел на меня с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце. Этот сильный, уверенный мужчина, который собирал своих пациентов по кусочкам в операционной, который держал меня в своих объятиях все эти ночи, сейчас сидел за рулем собственной машины и боялся, что я исчезну.

— Вадим, — я коснулась его лица. — Мне нужно уволиться с работы. И решить вопрос с квартирой.

Он замер. Смотрел на меня несколько секунд, не дыша, переваривая услышанное. А потом выдохнул — так, будто все это время не дышал.

— Ты чудовище, Светлана Говорова, — прошептал он.

— Почему это? — я улыбнулась.

— Потому что я сейчас едва не умер от страха, — он прижал меня к себе, и я чувствовала, как колотится его сердце — часто, гулко, как набат. — Никогда больше так не делай. Никогда. Слышишь?

— Слышу, —