Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову - Лия Малинина

Я и не заметила, как больничные стены остались в прошлом, как я вновь научилась засыпать в объятиях Вадима и просыпаться от того, что он целует меня в плечо.

Орлов сдержал слово. Через пару дней после того памятного ужина он отвез меня в больницу — забрать вещи, подписать документы и взять костыли, на которых мне предстояло передвигаться еще какое-то время.

Анна Ивановна всплакнула, обнимая меня на прощание, а я пообещала, что мы с ней обязательно еще увидимся, вне больничных стен.

Я была в палате и пробовала ходить на костылях, когда дверь неожиданно открылась и вошла моя недавняя знакомая, Рита.

— Света! Как вы?

— Все хорошо, — я кивнула и почувствовала, как щеки заливает румянец. — Мы с Вадимом решили дать нашим отношениям еще один шанс.

Рита радостно обняла меня, мы немного поболтали и обменялись номерами, условившись держать связь.

А потом начался наш медовый месяц. Вадим впервые за пять лет взял отпуск, и три недели мы почти не выходили из квартиры.

Он готовил сам или мы заказывали доставку, пили вино и говорили. Обо всем.

— Я никогда не была так счастлива, — призналась я однажды ночью.

— Я тоже, — ответил он. — И это только начало.

Наконец мне сняли ортез, Вадим внимательно рассмотрел снимок, удовлетворенно кивнул и снял ортез. Нога была тонкой, бледной.

— Будем дома делать упражнения, и скоро ты у меня будешь бегать, — пообещал он.

— Я лучше буду ходить, — улыбнулась я.

В тот же день позвонила Наташка.

— Светик, приезжайте к нам в Шерегеш! Посидим, пообщаемся, пока мужики катаются.

— Натусь, я даже не знаю, мне только сегодня сняли гипс, — я вопросительно посмотрела на Вадима, он тут же согласно кивнул, — хорошо, едем, — с радостью ответила я подруге.

Через два дня мы уже ехали по заснеженной трассе. Вадим вел машину, держа меня за руку, а за окном мелькали сосны.

Дом Наташи и Арсения оказался уютным, с огромными окнами и камином.

— Светик! — Ната помогла мне подняться на крыльцо.

Мужчины переглянулись.

— Ну что, доктор Орлов, на склон? — спросил Арсений, когда мы немного передохнули с дороги.

Вадим поцеловал меня в лоб, и они оставили нас одних.

Я сидела у камина, укутав ногу пледом, а Ната суетилась на кухне и гремела чашками.

— Садись уже, — позвала я ее.

Она пришла с чаем, села напротив и вдруг выпалила:

— Светик, я беременна.

Я замерла, только хлопала глазами, глядя на нее.

— Наташ, это же замечательно! — наконец я пришла в себя и обняла подругу. — Поздравляю!

Она сияла и рассказывала, как узнала, как они с Арсением были счастливы.

— Свет, — вдруг спросила Ната, — а вы с Вадимом не планируете?

Я было открыла рот, чтобы сказать, что мы пока об этом не думаем, но слова застряли в горле, потому что в голове щелкнуло... Календарь. Месячные.

Тут же стала лихорадочно крутить в голове последние недели. Когда они были в последний раз? До поездки в Шерегеш в отпуск с подругами.

По моим подсчетам Две недели задержки.

Как я могла не заметить? Я была так поглощена своим счастьем, что забыла обо всем. О календаре, о предосторожностях, о том, что мы ни разу не предохранялись.

Две недели. Четырнадцать дней.

— Света? — Ната наклонилась ко мне. — Что с тобой, дорогая? Ты побледнела.

— Наташ, — прошептала я, — у меня кажется задержка. Две недели.

Она замерла.

— Это может быть из-за операции? Стресс, наркоз — пыталась успокоить она меня, поглаживая по спине.

— Может. А может и нет.

— Нужно сделать тест, — сказала Ната твердо. — Я сбегаю в аптеку.

— Ни слова Вадиму, — я схватила ее за руку. — Пожалуйста. Я сначала сама должна узнать.

Она кивнула, быстро оделась и выбежала на улицу.

Я осталась сидеть одна у камина. Смотрела на огонь и считала. Две недели. Как я могла пропустить?

Ответ был прост: боялась. Боялась даже думать об этом. Прятала мысли в самый дальний угол.

Ната вернулась через десять минут. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся от мороза и протянула пакет.

Я смотрела на коробку, и пальцы отказывались слушаться.

— Иди, — тихо сказала Ната. — Я подожду.

Я поднялась, опираясь на трость, и пошла в ванную.

Шаг за шагом. Как в тумане.

Мы с Вадимом были так счастливы последние недели. Я впервые чувствовала себя живой, нужной, любимой.

А теперь это счастье зависело от одной тонкой полоски. Я не готова сейчас проходить через это еще раз! Я боюсь! Господи, как же я боюсь!

Через пять минут я вышла из ванной. Ната сидела в кресле, вцепившись в подлокотники.

— Ну? — тихо прошептала она, не сводя с меня внимательного взгляда.

Я молча протянула тест. Две полоски. Яркие, четкие.

— Света — Ната прижала руки к губам.

— Я знаю, — сказала я.

Голос не дрожал, но внутри было какое-то странное чувство. Страх, трепет и какая-то осторожная, боязливая радость. Те ощущения, которые я уже испытывала пять лет назад

— Ты как? Ты плакать будешь? Или радоваться? — Наташка улыбалась.

— Не знаю, — честно ответила я и села на диван. — Не понимаю, что сейчас чувствую.

Ната поднялась с кресла и обняла меня, прижав к себе.

— Тише, тише. Все будет хорошо.

— Откуда ты знаешь? — прошептала я. — Ты не знаешь. Я не знаю. Никто не знает.

— Но ты не одна, — сказала Ната. — Запомни это. Что бы ни случилось — ты не одна.

Я кивнула и вытерла глаза.

За окном уже стемнело. Где-то на горе мелькали огни, сигналя о возвращавшихся с гор лыжниках.

— Они скоро придут, — сказала Ната. — Ты справишься?

— Должна, — я выпрямилась и спрятала тест в карман. — Вадим