Зачем быть счастливой, если можно быть нормальной? - Джанет Уинтерсон

Споры не затихали…

Миссис Уинтерсон не желала, чтобы ее тело воскресло, потому что она никогда его не любила, ни единой минутки за всю свою жизнь. И хотя она верила в конец времен, воскрешение тела казалось ей делом ненаучным. На мои вопросы она отвечала, что видела кинохроники французской студии «Пате», снятые в Хиросиме и Нагасаки, и знала всё о Роберте Оппенгеймере и проекте «Манхэттен». Она пережила войну. Ее брат служил в авиации, мой отец – в армии. Война была их жизнью, а не страницами учебника истории. По ее словам, после атомной бомбардировки верить в массу больше невозможно, остается верить только в энергию. «Пока мы живем, мы – масса. Настанет час, и мы превратимся в энергию, вот и всё».

Я долго размышляла об этом. Она подметила нечто бесконечно сложное и в то же время совершенно простое. Вычитав в книге Откровения, что «вещи мира сего прейдут», «земля и небеса скроются, свившись как свиток книжный», она уверилась в неизбежности превращения массы в энергию. Ее дядюшка, любимый брат любимой ею матери, был ученым. Она и сама была умной женщиной. Где-то между одержимостью словом Божьим и жесткими рамками поведения, откровенной депрессией и отвержением книг, знаний, жизни – она увидела, как взрывается атомная бомба, и осознала: истинная природа мира заключается в энергии, а не в массе.

Но она так и не поняла, что энергия могла быть ее истинной природой и при жизни. Что ей не обязательно было попадаться в ловушку массы.

Те, кому предстояло пройти обряд крещения, облачались в белые покрывала – одни надевали наряд с гордостью, другие стеснялись, – и пастор задавал один простой вопрос: «Принимаешь ли ты Господа Иисуса Христа как своего спасителя?»

Отвечать полагалось: «Принимаю». В этот момент принимающий крещение вступал в воду, двое крепких мужчин поддерживали его с обеих сторон, а пастор опрокидывал его на спину и полностью окунал – символ окончания старой жизни и начала новой. Когда промокшие до нитки новообращенные выходили из воды, им возвращали вставные зубы и очки, а потом отправляли в кухню – обсыхать.

Крестильные службы имели большой успех и сопровождались ужином, на котором подавали картофельный пирог с мясным фаршем.

Младенцев в церкви Елим не крестили. Крещение предназначалось исключительно взрослым или хотя бы тем, кто вот-вот должен был вступить во взрослую жизнь, – мне, например, было тринадцать. Никто не мог пройти этот обряд в церкви Елим до тех пор, пока не примет Христа как спасителя, а главное – пока не будет в состоянии понять, что это означает. Христос заповедовал, что его последователи должны быть рождены дважды: от плоти и от духа святого – отголосок языческих и племенных церемоний инициации. Требуется обряд посвящения, осознанный переход от жизни, доставшейся вам по воле случая и обстоятельств, к жизни, которую вы выбираете сами.

Психологически гораздо комфортнее выбирать жизнь и образ жизни осознанно, чем считать ее животным даром, доставшимся тебе по прихоти природы и случая. «Второе рождение» защищает психику, пробуждая самосознание и осмысленность.

Я знаю, что этот процесс легко превращается в механическое заучивание, когда выбирать не приходится и когда искренним вопросам предпочитают ответы, какими бы бессмысленными они ни были. Однако же сам принцип сознательного выбора пути я считаю благом. Я видела много обычных работяг, как мужчин, так и женщин (включая меня саму), чья жизнь благодаря церкви стала более глубокой и содержательной. Этим людям не довелось получить образование, но изучение Библии давало пищу их уму. После работы они собирались в церкви и шумно спорили на религиозные темы. Принадлежность к чему-то большому и важному давала им ощущение единства и осмысленности бытия.

Человеку не годится жить одними естественными потребностями, это пристало лишь животным. Мы не можем просто есть, спать, охотиться и размножаться, мы во всем ищем смысл. Западный мир разделался с религией, но не с нашими религиозными порывами. Кажется, нам необходима высшая цель, жизненная задача – одних лишь денег, отдыха или социального прогресса недостаточно.

Нам еще придется отыскать новые способы наполнить жизнь смыслом, хоть и неясно, как это сделать.

А для прихожан пятидесятнической церкви Елим в Аккрингтоне жизнь была наполнена чудесами, знамениями, благоговением и практической пользой.

Движение пятидесятников зародилось в 1915 году в Монахане, в Ирландии, хотя его основатель Джордж Джеффрис был родом из Уэльса. Название Елим можно найти в стихе 27 главы 15 книги Исхода: Моисей вел несчастных, уставших и жадных до божьего знамения израильтян сквозь пустыню, и вот они «пришли в Елим, оазис, где было двенадцать источников воды и семьдесят финиковых дерев, и расположились там станом при водах».

Если курица ваша больше не несется – помолитесь над ней, и яйца воспоследуют. На пасхальных службах мы всегда благословляли кур, ведь у многих прихожан они были: наши обитали в специальном загончике на огороде, у большинства людей куры жили на задних дворах. Рутинный визит лисицы превращался в притчу о воровских замашках Сатаны. А курица, которая не желала нестись, несмотря на возносимые над нею молитвы, была подобна душе, отвратившейся от Иисуса, – гордой и бесплодной.

Если вы вывесили постиранное белье, а его намочил дождь, нужно было собрать несколько верующих и помолиться о хорошем ветре, чтобы вещи просохли. Поскольку телефонов ни у кого не было, мы часто заходили к соседям с просьбой о помощи. Миссис Уинтерсон, разумеется, никуда не ходила: она молилась в одиночестве, стоя, словно ветхозаветный пророк, а вовсе не грешник, преклоняющий колени.

Ее страдания служили ей защитным доспехом. Мало-помалу он стал второй кожей. Тогда она уже не могла его снять. Она умерла в муках и без болеутоляющих.

Остальных же, включая меня, уверенность в том, что Бог где-то рядом, примиряла с неуверенностью в будущем. У нас не было банковских счетов, телефонов, автомобилей, не было туалетов в доме, а нередко и ковров, не было стабильной работы и почти не было денег. Церковь была местом взаимопомощи, местом, где можно было мечтать. Прихожане, и я в том числе, не отчаивались и не падали духом. Ну и что с того, что у нас была всего одна пара туфель и не оставалось еды к четвергу? «Ищите же прежде Царства Божия, и это всё приложится вам…»

Это хороший совет, если Царство Божье – место по-настоящему значимое, место, где бытовые факты и цифры не важны, если вы любите его ради него самого…

В мире, ставшем утилитарным и механическим, Царство Божье – не место, но символ – восстает, словно вызов, который любовь бросает властному высокомерию и упоению богатством.

Вечер понедельника – собрание сестер.

Вечер вторника – изучение Библии.

Вечер среды – молитвенное собрание.

Вечер четверга – собрание братьев «Сделай сам».

Вечер пятницы – молодежная группа.

Вечер субботы – религиозное бдение (выездное).

Воскресенье – весь день.

Вечера братства «Сделай сам» были посвящены практическим делам: мелкому ремонту в церкви или помощи кому-то из братьев по дому. Субботние религиозные бдения были самым захватывающим событием недели – обыкновенно ради них мы отправлялись в другую церковь, а летом даже в евангельский палаточный поход.

В приходе был огромный шатер, так что каждое лето мы снаряжали Поход во Славу Божью. Мои родители обновили брачные клятвы во время такого похода: в шатре, установленном на клочке ничейной земли под Аккрингтонгским виадуком.

Моя мать любила Походы во Славу Божью. Едва ли она верила хотя бы в половину того, во что полагалось, и зачастую предлагала свои собственные богословские толкования. Но, думается мне, не будь того вечера в шатре Славы Божьей, когда они с отцом обрели Господа, она бы ушла из дома с маленьким чемоданчиком и никогда больше не вернулась.

Так что каждый год, завидев в поле шатер и услышав, как фисгармония играет гимн «Пребудь со мною», миссис Уинтерсон хватала меня за руку и произносила: «Я чую Иисуса!»

Запах