Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

Офицерскую отвезти, к фотографу, чтобы снимок сделать. Он ведь, как с той шкатулкой к господину Виноградову приехал, а на ней пальчики дворника отыскали — теперь в героях ходит.

— Он что, решил отпечатки пальцев с горла Синявского снять? — догадался я.

— Ага, собирался, — кивнул Александр Алексеевич. — Но я как увидел, так сразу его обматерил и велел идти свидетелей искать. А что, я неправильно сделал? — забеспокоился коллежский секретарь.

— Нет, вы правильно поступили, — сказал я. — Следы пальцев рук снимают с твердых поверхностей — с дерева, со стекла. И то не каждая поверхность подойдет. С человеческого тела их не снять, как не старайся — кожа деформируется, никакие потожировые следы не удержатся. Но парень все равно молодец, вы уж его шибко-то не ругайте.

— Так я и не спорю. Парень толковый, а коли иной раз пинать, чтобы не заносило — так и совсем золотой.

Пинать, это никогда не вредно, если по делу. А Сатрапов и на самом деле молодец, инициативу проявил. Определенно, человек на своем месте. А то, что он некоторых вещей не знает, так ничего страшного. У нас про отпечатки пальцев вообще мало кто знает, а Сатрапов уже и преступление раскрыл и сам додумался до фиксации потожировых следов. Пожалуй, следует его потом в полицейскую академию определить.

— Вы меня потом с Сатраповым познакомьте, — попросил я. — Судя по всему, интересный человек.

— Познакомлю, — пообещал Казначеев, а потом с тревогой спросил: — Вы его в следователи переманивать станете? Так у него никакого образования нет, кроме армейского. Он читать-писать на службе научился, куда ему в следователи?

Судя по тому, что Александр Алексеевич беспокоится, как бы парня куда не переманили, агент Сыскной полиции Сатрапов — ценный кадр.

— Не стану я никуда Сатрапова переманивать, пусть он в Сыскной полиции служит, больше пользы, — улыбнулся я и пояснил: — А вот об учебе для агента, да о его классном чине надо подумать.

— О чине подумать надо, — согласился Казначеев. — Вот только, пусть он еще пару годиков в простых агентах потрется, опыта поднакопит, тогда и думать надо.

Вот тут Казначееву лучше знать. Он сыскарь от бога, своих подчиненных лучше знает, ему и решать.

— Что в карманах у покойного было? — посмотрел я на Казначеева.

Александр Алексеевич кивнул, отошел к подоконнику, на котором стоял бумажный пакет и лист бумаги.

— Вот, не извольте беспокоиться, — тряхнул Казначеев пакетом, а потом взял лист бумаги. — Ценности и деньги убийца не взял. Здесь часы золотые с цепочкой, запонки с жемчугом, бумажник в котором двести двадцать рублей с мелочью, носовой платок. Все заактировано. Проверять станете?

Я кивнул. То, что сыскари акт составили, это они молодцы. Но проверять все равно придется, потому что мне содержимое карманов придется в собственный документ вставлять. В том смысле — что не само содержимое, а перечень. Ну, все поняли.

Я посмотрел личные вещи, обратил внимание на часы. Помню, как Синявский, сидя передо мной, демонстративно щелкал крышкой — дескать, времени у него нет, а тут еще в какой-то Череповец вытащили.

Часы, кстати, остановились. Часовая стрелка замерла на одиннадцати часах, а минутная — на половине шестого. Это что-то значит? Скорее всего, только то, что Синявского убили до того, как он успел завести часы. Завод кончился, часики остановились.

[1] Фи, четыре дела. У автора бывало и по шесть «светлых», и по двадцать «темных» одновременно.

Глава 6

«Биржа обмана»

Тело отставного поручика Синявского увезла труповозка, а я, озадачив одного из парней Сыскной полиции, отправил его следом за санитарами, вместе с Постановлением о вскрытии. Пусть агент на вскрытии поприсутствует, а потом Акт мне привезет. В принципе, причина смерти ясна — асфиксия, но во всем должен быть порядок.

Сыскная полиция себе сама дело отыщет. Вон, орлы Казначеева уже опрашивают потенциальных свидетелей, проводят подомовой обход, а как только возникнет что-нибудь интересное, перехвачу инициативу и уже допрошу с чувством, с толком. И еще с чем-нибудь.

Сам же уселся за письменный стол покойного и попытался систематизировать все то, что находится сверху, на столешнице. Потом ящики осмотрю.

Первая версия, что убийство совершено на почве «профессиональной деятельности» покойного. Да, если Синявского убили из-за того, что он обманывал женщин, то на какой это почве? В смысле — что за мотив? Месть? Какая-то барышня, понявшая, что ее «разводят на бабки», решила удушить мошенника? Сомневаюсь, что у женщины хватит сил задушить крепкого мужчину, но чем черт не шутит? Опять-таки, не исключено, что за женщину решил отомстить ее родственник или друг. Ежели речь шла о крупной сумме, то вполне.

Теоретически, такое могло быть, но, чтобы убедиться, что так случилось в реальности, нужно копать поглубже. И начну я «раскопки» с разбора бумаг.

За кажущимся, на первый взгляд, беспорядком имелась определенная система. Слева расположился бювар с чистой бумагой, посередине стола канцелярский прибор. Машинально отметил, что прибор из самых дешевых, для гимназистов и присутственных мест.

Справа лежат газеты, причем, исключительно провинциальные. Тут вам и «Владимирские губернские ведомости», и Симбирские, и Вятские, и даже родные — Новгородские, которые я читал в Череповце. Логично, что в газетах аферист ищет свой «материал» для работы. Но у меня имеются два вопроса. Вопрос номер один — зачем Синявскому, который в гостинице выдавал себя за другого человека, «провинциальные ведомости», если объявлений, в которых дамы искали себе подходящую партию достаточно и в столичных газетах? Да что там — не помню, чтобы хоть в какой-то губернской газете печатали подобное объявление. Все-таки, тут и огласка возможна, и перед соседями неловко, а в Питере-то кто тебя знает? Второй вопрос — а где вообще Синявский брал «губернские ведомости»? Впрочем, ведомости можно выписать и здесь, в столице. Правда, их станут доставлять попозже, нежели столичную прессу, так что в этом такого? Вон, в наш уездный городок губернские газеты привозили через три дня после выхода.

Газеты я тоже просмотрю, особенно «неофициальный» раздел, в котором печатают объявления.

А что у нас в ящиках?

В правой части, в верхнем ящике, чистые конверты, сложенные пополам, а еще — почтовые марки. Некоторые наклеены на конверт, другие лежат отдельно. Марки штука такая, они денег стоят.

Выдвинул нижний ящик, глянул и присвистнул.

— Чего это вы? — заволновался отставной боцманмат.

Вроде бы, во флоте какое-то поверье имеется, мол — если свистеть на палубе, так ветра не будет? Или напротив — шторм начнется? Нет, не помню. У нас, у «сухопутчиков», имеется