Псих. Расплата. - Павел Барчук

Потом резко встал, со скрипом отодвинув кресло, упёрся руками в стол, обвёл взглядом всех присутствующих и отчётливо поинтересовался:

— Эй, господа. А не охренели ли вы?

Глава 6

Тишина повисла такая, что я услышал, как в баре гудит холодильник.

Восемнадцать человек все разом повернулись ко мне, тридцать шесть глаз уставились на мою хмурую физиономию.

Пульс медленно провёл ладонью по лицу, прямо всей пятернёй. Оно и понятно. Полчаса назад он учил меня не хамить, а я, значит, старательно выполнил его наказ с точностью наоборот.

Первым не выдержал Горнило.

Здоровяк заржал. Громко, раскатисто, на весь зал. Хлопнул ладонью по столешнице так, что банка с энергетиком подпрыгнула.

— Не, ну а чё, — выдал он сквозь смех. — Пацан дело говорит.

— Заткнись, — прошипел Бастион. — Ты вообще заткнись, Дим.

Круглая физиономия Бастиона как-то вытянулась и поменяла свой цвет. Побледнела, что ли. В довесок к сказанному он ещё принялся вращать глазами в сторону Горнила. Типа — молчи, дурак.

Мираж перестала барабанить пальцами по столу. Стикс склонил голову набок и разглядывал меня с интересом, будто перед ним появилось что-то незнакомое, но весьма любопытное. Штиль улыбалась уголком рта.

Панацея не шевелилась вообще. Так и сидела с каменным лицом.

А вот Апогей…

Улыбка у Воронцова стала шире. На этот раз она была реально искренней. Сопляк в чёрной толстовке встал и сказал старикам ровно то, что белобрысый мечтает сказать лет пятнадцать.

Зато реакция Совета была совсем иной. Мягко говоря, теперь они действительно охренели. Но совсем в другом смысле.

Куликов начал багроветь. Медленно, от шеи вверх. Здоровенные лапищи легли на стол.

— Ты кто такой… — начал он, медленно поднимаясь с кресла.

Раменский поднял два пальца. Просто поднял, сантиметров на пять от столешницы.

Куликов мгновенно заткнулся и вернул свой зад на место.

Раменский секунд пять помолчал, разглядывая папку, которая лежала перед ним. Никакого возмущения или удивления с его стороны не последовало. Будто мальчишка, орущий на Совет, — это плановый пункт повестки.

«Ну ты и кретин, — сказал Мозгоед почти ласково. — Ну что уж… начал, так продолжай».

«Слушай, давай честно, я не могу читать ауру Старейших, но вот если по чесноку, получится ли размотать этих простецов в кашу? Если сильно напрягусь».

Телепат помолчал немного, буквально мгновение, а потом ответил:

«Если по чесноку, я не знаю. Ты не обычный телепат. Возможно, это связано с нашей синхронизацией, возможно, в тебе изначально была поломка. В любом случае на абсольвиум тебе плевать, это мы уже знаем. Сможешь ли размотать? Я скорее скажу да, чем нет. Другой вопрос, что будет с тобой после этого. Боюсь представить силу отката».

«Ну вот и всё, ты сказал главное. Могу, — резюмировал я. — Поэтому не собираюсь терпеть, как грёбаные Старейшие ведут себя со мной, будто я вещь».

— Итак… — наконец заговорил Раменский. — Наш телепат решил высказаться сам. Хорошо. Давайте послушаем.

Я глянул на него, стараясь не показать удивления. Надо же, всё так просто. Требовалось всего лишь стукнуть кулаком по столу, и они сразу одумались? Сомневаюсь.

«Всё проще, Псих. Они много лет не видели телепата, тем более взрослого, но прекрасно помнят, что может натворить злой одарённый с такими способностями. Тебе это польстит, они немного подсыкивают».

Я убрал руки со стола. Выпрямился. Сейчас пошла игра по-взрослому. От того, как поведу себя дальше, зависит практически всё.

— Ну, хорошо, — небрежно пожал плечами, — раз послушаете, тогда объясню.

Сел обратно в кресло. Специально не спеша. Пусть подождут.

— Вчера я сам заявил о себе на всю Конфедерацию. Хотя мог бы спокойно отсидеться в уголке…

«Ну ты не перебарщивай, — развеселился Мозгоед. — В каком уголке, если за тобой охотилась куча инквизиторов наперегонки с пристукнутым парнем, у которого завышенное эго и сотня белых курточек».

— По крайней мере, мог точно уйти в тень, и хрен бы меня кто разыскал. Телепату не так сложно стать невидимым при желании, — исправился я, хотя утверждение все равно было на троечку. — Вместо этого вышел на сцену и представился. Сам заявил о себе.

— Мы заметили, — сухо прокомментировала Лозинская.

— Ага. Вся страна заметила. — Я откинулся на спинку. — Так вот, в мои планы точно не входило два года сидеть в каком-то там центре в обществе хрен его знает кого. Понятия не имею, что происходит на вашей этой инициации, но она мне не нужна. дар уже активен. Возможно пока не так силен, как хотелось бы, но инициировать его в любом случае не надо. Не имею не малейшего желания тусоваться в какой-нибудь лаборатории Центра Реабилитации и ждать, пока мне разрешат вернуться к обычной жизни.

— Программа обязательна для всех, — вставил Берг. — Ей уже несколько десятилетий. Все одаренные проходят через Центр.

Он снял очки и посмотрел на меня отеческим добрым взглядом. Искренности ровно на ноль процентов, но играет неплохо. Можно даже поверить.

— Для всех — да. Но я не все, — в моём голосе появилось высокомерие.

Ровно в таком количестве, чтобы убедить Старейших, что перед ними излишне амбициозный парень. Слегка охреневший от свалившегося на его голову Дара, но по большому счету относительно безобидный. Мечтающий только завоевать свое место под солнцем. Всё согласно версии Штиль.

— Вы сами только что раз десять повторили: феномен, беспрецедентный случай, удивительное событие, — я медленно обвел взглядом Совет, — Значит, и правила для меня другие.

Куликов хмыкнул. Громко так, презрительно. Этот медведь никак не мог успокоиться. Его раздутое эго упорно требовало сатисфакции.

— Что ты вообще хочешь, парень? — поинтересовался Назаров.

Спросил спокойно, по-деловому, будто мы сиди на деловых переговорах. Смотрел он на меня внимательно, но без злости или раздражения.

— Шикарное будущее хочу, — ответил я с вызовом. — Мне семнадцать. Три года провёл в интернате для трудных подростков. Не видел в этой жизни ни хрена. Теперь у меня появился Дар, которого нет ни у кого в Конфедерации. То есть по сути это крутой, уникальный товар. По-моему, вполне логично, что я собираюсь продать его подороже. Хочу денег, рекламные контракты, съёмки в фильмах. Со своей стороны обещаю реально работать в Авангарде.

— То есть тебя интересуют слава и нескончаемый финансовый поток? — уточнила Лозинская.

— Да. Как и всех. Просто я говорю об этом честно.