Псих. Расплата. - Павел Барчук

— Николай, — просипел мужик. Тут же осёкся, откашлялся. — Простите… Николай Петрович Сомов. Я занимаюсь чисткой полов на двадцатом, двадцать втором, двадцать третьем и…

— Подойдите ближе, Николай Петрович, — перебил его председатель Совета, потому как всем было откровенно плевать, на каких там ещё этажах драит полы сотрудник. — Ничего страшного не произойдёт.

Я не удержался и тихонько хмыкнул, за что получил недовольный взгляд Лозинской.

Просто формулировка, озвученная Раменским, реально меня повеселила. Для этого несчастного уборщика уже произошло страшное — он оказался там, где его вообще ни при каких обстоятельствах быть не должно.

К зелёной гнилой нити присоединилась тревожная грязно-жёлтая. Мужик подумал о том же, о чём размышлял и я. Он испугался ещё больше. Начал лихорадочно соображать, по какой причине его вообще могли позвать в зал Совета. Дымка полыхнула ярче.

«Ну давай, — оживился Мозгоед. — Ныряй в дедулю. Вытащи что-нибудь пожирнее. Про соседку, про заначку от жены. Вот тогда старички проникнутся. Только давай без фанатизма. Цепляй только первый слой».

«Почему?»

«Потому что по их подсчётам ты сейчас максимум на подходе ко второй ступени, и то это прям очень круто. Дар проснулся около недели назад. По всем законам логики ты вообще ещё должен копошиться между нулевой и первой».

«Ты прав».

Телепат помолчал, а потом хмыкнул довольно:

«Я всегда прав, Псих. Если бы ты меня почаще слушал, мы бы уже…»

Он вдруг резко осёкся и замолчал. Телепат чуть не ляпнул что-то важное, о чём мне знать не надо. Чёртова пиявка.

— Ну⁈ — нетерпеливо спросил Куликов, глядя на меня.

Я поднялся из кресла. Обошёл стол, встал напротив уборщика метрах в трёх. Думаю, надо изобразить видимость работы. Ни к чему Старейшим знать, что я уже прочёл всё, что мне нужно.

— Николай Петрович, вы не переживайте, — постарался говорить спокойно, чтобы мужик успокоился.

Его дымка полыхала, запах усилился. Гниль, смешанная с цитрусовым и сверху приправленная чем-то горьким. «Аромат» был настолько сильным, что у меня начало стучать в правом виске.

— Больно не будет вообще, — продолжал я увещевать уборщика. — Просто постойте.

— Ага… — выдал он.

И соврал. Дымка дёрнулась мутно-серым по краю.

— Он сейчас думает, что его выгонят с работы, — сообщил я, не оборачиваясь. — Вот прямо сейчас. Считает, что натворил чего-то и его вызвали разбираться.

Уборщик вытаращился на меня. Рот его удивлённо открылся, глаза округлились.

— Ещё ему стыдно, — не останавливался я. — За тряпку. Он с ней в руках стоит перед Апогеем и жалеет, что не бросил в коридоре.

Николай Петрович медленно, очень медленно опустил взгляд на свою тряпку. Резко покраснел.

— Слушайте, — заговорил Куликов. — Это всё вилами по воде писано. Пацан мог просто угадать. По-моему, это вполне логично, что сотрудник, которого вызвали сюда, сразу испугается увольнения. Он же не идиот, чтобы ждать от нас грамоту за хорошую работу. Любой на его месте боялся бы.

Я обернулся, посмотрел внимательно на Куликова. Тот заёрзал.

— Тогда подключайтесь к процессу, — предложил ему. — Задайте Николаю Петровичу вопрос. Любой. Только пусть соврёт.

Куликов прищурился.

— Ты понял⁈ — рявкнул он уборщику так, что того буквально подкинуло на месте. — Сейчас задаю вопрос. Ты отвечаешь неправду. Женат?

— Женат, — ответил уборщик.

— Правда, — сказал я.

— Дети есть? — снова спросил Куликов.

— Нету.

— Врёт, — уверенно констатировал я.

Мужик покраснел ещё больше, втянул голову в плечи.

— Двое, — пробормотал он. — Просто… ну… я подумал, вам не надо про них.

Куликов помолчал несколько секунд, потом продолжил:

— Ты сегодня выпивал?

— Нет.

— Врёт, — сказал я. — Но не совсем. Пил ночью, в районе трёх часов. Поэтому чисто юридически это было сегодня, но если отсчитывать его рабочими днями, то условно говоря вчера. Не мог уснуть. Беспокоит кто-то из близких. Думаю, ребёнок. Там что-то с образованием. Заканчивает школу, надо поступать в колледж или институт, а денег на взнос нет.

Николай Петрович закрыл глаза и обречённо кивнул.

Я развернулся к столу, с усмешкой посмотрел на Старейших.

— А теперь фокус. Смотрите.

Уборщик стоял у меня за спиной. Я его не видел, но дымку чувствовал прекрасно. Она у людей всегда шевелится за долю секунды до того, как человек что-то делает. Сначала намерение, потом движение.

— Он сейчас переступит с ноги на ногу.

Моя фраза прозвучала ровно за долю секунды до того, как Николай Петрович реально перенёс вес с правой на левую ногу крошечным шагом.

— Оглянется на дверь.

Уборщик оглянулся ровно с завершением слова «дверь».

— Вытрет ладонь о штаны.

За спиной раздался шорох ткани, и снова не после моей фразы, а во время неё.

«Псих, — задумчиво произнёс Мозгоед. — А такому ты не учился. Считывать намерения, глядя на объект, — да. С полным отсутствием контакта с объектом — ни разу. Что за прикол?»

«В душе понятия не имею. Просто знал, что получится, поэтому и сделал. Думаю, мне не нужно смотреть на человека, чтобы считать, как он поступит в следующую секунду. К тому же мужик этот слишком открытый, простой».

В зале стало тихо.

Мираж перестала стучать пальцами по столешнице. Берг очень медленно надел очки обратно. Дроздов наклонился к соседу и снова что-то переспросил, но ему уже никто не ответил.

— Достаточно, — произнёс Раменский. — Спасибо, Николай Петрович. Вы свободны.

Уборщик потоптался, глянул на меня один раз, коротко, с непонятным выражением, и попятился к двери. Буквально мгновение — и его словно ветром вынесло из зала.

— Ну ладно, — вздохнул Куликов. — Убедил… А по мозгам ударить можешь? — вдруг спросил он. — Ну, чтобы человека с ног свалить.

Я посмотрел на Старейшего.

Вспомнил администратора за кулисами. Часы с потёртым ремешком. Расписание с ровными галочками, которые он ставил весь вечер.

— Нет, — ответил уверенно, глядя Куликову в глаза.

— Хм… Жаль, — очень правдоподобно огорчился Медведь.

Совет снова ожил, зашевелился. Короткие взгляды, кивки. Похоже, ответ им понравился даже больше, чем вся демонстрация.

Ну да. Телепат, который отлично читает ауры и намерения, но не умеет бить. Полезный и не страшный.

Они по-любому знают, сколько ступеней в развитии моего Дара, но пока поверили в переходное состояние с первой на вторую. Именно то, что и требовалось.