Паутина магии 5. Убийца архимагов - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

Он кивнул и вышел из аудитории, не оглядываясь. Я чувствовал, как его мана пульсирует, набирая силу, и понимал, что он настроен серьёзно. Но я был спокоен — я знал свои возможности.

Десять минут пролетели незаметно. Мы встретились на полигоне — обширном пространстве, окружённом магическими барьерами, которые должны были сдерживать выплески энергии. Студенты расселись на трибунах, и я видел, как их глаза горят любопытством и предвкушением. Они ждали зрелища.

Роджер стоял на противоположной стороне поля, и его мана уже начала сгущаться. Я чувствовал, как она нарастает — тяжелая, грубая, мощная, как приливная волна. Он создавал вокруг себя барьеры — один за другим, слоями, которые должны были защитить его от любой атаки. Я насчитал не меньше пяти слоёв, и каждый из них был толще и плотнее предыдущего. Затем его тело начало расти, покрываясь каменной бронёй, которая делала его похожим на великана из древних легенд. Он становился всё выше, его фигура росла, пока не достигла трёх метров в высоту, и его мана пульсировала в такт сердцу, как у древнего зверя, пробудившегося от долгого сна. Студенты ахнули, и я слышал, как кто-то прошептал:

— Он похож на гору. Как это вообще можно остановить?

Я стоял напротив, не двигаясь. Мои руки были расслаблены, мой взгляд — спокоен. Я не создавал барьеров, не наращивал броню, не вливал в себя огромные объёмы маны. Я просто стоял, чувствуя, как ветер касается моего лица, и ждал.

— Начинайте, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно и спокойно.

Роджер не стал ждать. Он поднял руку, и из его ладони вырвалась волна огня, ослепительно яркая, обжигающая. Она неслась ко мне, сметая всё на своём пути, и я чувствовал, как воздух становится горячим от одной лишь близости этого пламени. Огненный шторм, который мог бы превратить обычного человека в пепел одним касанием, ударил в то место, где я стоял, обжигая землю и превращая камни в расплавленную лаву. Студенты вскрикнули, и я слышал, как кто-то затаил дыхание.

Но я уже не был там. Я просто сделал пару шагов в сторону, используя минимальное количество маны, чтобы ускорить свои движения. Огненный шторм прошёл мимо, не задев меня, и я стоял в нескольких метрах в стороне, чувствуя, как жар касается моей кожи.

— Неплохо, — сказал я, и в моём голосе не было насмешки, только спокойная констатация. — Но слишком предсказуемо.

— Это была лишь разминка! — рявкнул Роджер, и его голос, усиленный броней, прозвучал гулко, как раскат грома. — Сейчас будет кое-что посерьёзнее!

Он поднял обе руки, и из них по очереди вырвались три заклинания — молния, ледяное копьё и земляной шип, которые устремились ко мне почти одновременно, перекрывая все возможные пути для уклонения. Это была мощная комбинация, которая могла уничтожить любого мага, но я уже видел её структуру. Я видел, как его мана течёт, как переплетаются нити плетений, и знал, где их слабые места.

Я не стал уклоняться. Вместо этого я создал простое, почти незаметное плетение, которое изменило траекторию молнии, заставив её ударить в ледяное копьё. Копьё раскололось, и осколки льда разлетелись в стороны, а земляной шип вонзился в землю в нескольких метрах от меня. Вся комбинация разрушилась, не причинив мне никакого вреда, и я использовал для этого не больше маны, чем нужно, чтобы зажечь свечу.

— Как… — выдохнул Роджер, и я увидел в его глазах недоверие, смешанное с яростью. — Как ты это сделал?

— Я просто использовал твою силу против тебя самого, — ответил я, делая шаг вперёд. — Твоя молния была слишком мощной, и она разрушила твоё же копьё. Ты сам создал эту ситуацию.

— Это нечестно! — рыкнул он, и его броня начала пульсировать, наращивая новые слои. — Ты должен бить честно!

— В бою нет понятия «честно», — ответил я. — Есть только победа и поражение.

Роджер атаковал снова. На этот раз он использовал всю свою мощь — земля под его ногами вздыбилась, и он бросился на меня, как разъярённый бык, неся свою каменную броню как таран. Удар был ужасающим — я чувствовал, как земля дрожит от его шагов, как воздух вибрирует от его маны. Он был огромен и силён, но я видел его слабости. Я видел, как его броня тяжела и как ограничивает его движения.

Я не стал уклоняться. Вместо этого я создал тонкую нить маны, которая обвила его ногу и заставила его запнуться. Он потерял равновесие, и его огромная фигура рухнула на землю с грохотом, который эхом разнёсся по полигону. Броня треснула, и я увидел, как его мана колеблется, теряя контроль.

— Ты… — прохрипел он, пытаясь подняться.

— Я вновь использовал твою же силу против тебя, — ответил я, подходя ближе. — Твоя броня слишком тяжела. Ты тратишь огромное количество энергии на создание барьеров, но забываешь о простейших законах нашего мира. Чем больше шкаф, тем громче он падает.

Я остановился перед ним, и мои клинки вылетели из ножен, застывая у его горла. Восемь лезвий, острых, как бритва, касались его шеи, и я чувствовал, как его мана пульсирует, колеблясь между желанием продолжать бой и пониманием того, что он проиграл. Студенты затаили дыхание.

— Бой окончен, — сказал я, убирая клинки и делая шаг назад. — Вы проиграли, Роджер. Ваша мощь не смогла победить контроль.

Он медленно поднялся на ноги, его броня осыпалась, обнажая его лицо, которое было бледным и измученным. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел растерянность.

— Ты… ты не использовал маны, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, почти шёпотом. — Почти не использовал. Как это возможно?

— Контроль, как я уже говорил. И умение использовать силу противника против него самого, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Именно этому я учу своих студентов. Не просто создавать мощные заклинания, а думать. Анализировать. Находить слабые места. Потому что именно это делает мага по-настоящему сильным.

Он смотрел на меня долгим взглядом, и я чувствовал, как в нём борются гордость и понимание. Наконец он кивнул — один раз, коротко, почти незаметно.

— Ты прав, — сказал он, и в его голосе послышалась усталость. — Я слишком много внимания уделял силе и забывал о контроле. Возможно, я ошибался.

— Но вы показали очень высокий уровень владения магией. Благодарю за столь ценный урок, — я благодарно кивнул, не