Дверь в дверь. Как нацисты и евреи оказались соседями по эмиграции в Аргентине - Ариэль Магнус

флагом (хотя пару раз такое все же случилось). Германия, в свою очередь, использовала нейтралитет для того, чтобы разместить в Аргентине шпионов, которые снабжали информацией подводные лодки. После того, как все остальные страны Южной Америки (кроме Чили) примкнули к союзникам и нацистские подразделения были вынуждены покинуть их территорию (прежде всего, Бразилию), Аргентина превратилась в плацдарм для немецкого шпионажа во всем западном полушарии в рамках «операции Боливар». В целом это оказалось довольно бесполезной затеей, потому что англичане – в том числе некоторые участники шахматной олимпиады, проходившей в августе-сентябре 1939 года в Буэнос-Айресе (кстати, первой и последней, в которой немцы одержали победу) – смогли взломать немецкий шифр.

Однако была все же одна страна, которой нейтралитет Аргентины стоял костью в горле: США. Так было уже и во время Первой мировой войны, и тогда против этого тоже боролись всеми возможными средствами, в том числе пропагандистскими. Например, германский имперский посланник в секретной депеше призывал к потоплению аргентинских судов и называл министра иностранных дел ослом. Американцы перехватили эту переписку и слили ее в СМИ, однако Аргентина все равно не разорвала дипломатические отношения с Германией.

Во Второй мировой американцы сделали ставку на Бразилию как на главного союзника в южной части континента. Аргентина не захотела мириться со вторым местом в этом «рейтинге» и, со своей стороны, несмотря на нейтралитет, ориентировалась на страны Оси, чтобы в случае возможной победы Германии – что, по крайней мере до вторжения в СССР, не казалось такой уж фантазией – занять ведущую позицию на континенте. Эта цель требовала перевооружения, поскольку Бразилия становилась все более опасной благодаря поддержке дяди Сэма. Хотя аргентинцам не удалось заключить много сделок – например, из Швейцарии было поставлено всего около двенадцати зенитных орудий, – угроза с ее стороны оставалась постоянным поводом для беспокойства (или оправданием) для любой антинацистской секретной деятельности в стране.

Вообще, опасность так называемой «пятой колонны» в Аргентине и, возможно, на всем континенте стала центральным элементом американской политики на «заднем дворе» – так называли и воспринимали всю территорию к югу от Рио-Гранде. Первая крупная пропагандистская акция в рамках этого политического курса, так называемый «патагонский заговор», произошла еще до войны. В марте 1939 года, когда аргентинское правительство как раз собиралось заключить важное экономическое соглашение с Германией – немецкие поезда в обмен на аргентинскую шерсть и зерно, – в руки аргентинского президента попала папка с якобы немецкими государственными тайнами. Содержащиеся в ней документы с бланками немецкого посольства и подписями руководителя местной группы НСДАП и одного государственного советника указывали на грандиозный план по распространению политики аншлюса вплоть до самой Патагонии. Утверждалось, что уже были собраны военные и экономические разведданные, сделаны аэрофотоснимки, составлены карты. И хотя эта территория принадлежала Аргентине, в качестве обоснования с точки зрения международного права говорилось, что она настолько малонаселена, что «с природной точки зрения» является ничейной землей и потому ее можно занять просто так.

Компрометирующие документы были затем переданы прессе Генрихом Юргесом, уроженцем Вупперталя, который еще в возрасте двадцати лет провел несколько лет в тюрьме за подделку документов. В 1930 году он вступил в НСДАП в Берлине и, по его собственным не слишком заслуживающим доверия словам, дослужился до ассистента Йозефа Геббельса. Однако его карьера в партии продлилась всего несколько лет: затем его изгнали за «нравственные и моральные проступки» (что бы это ни значило в рамках НСДАП). После ряда перипетий и двух браков – без развода между ними – он бежал в Аргентину, где вновь объявился как член «Черного фронта», «левой» ветви нацистской партии, выступавшей против Гитлера и за социализм. В феврале 1936 года в журнале этой организации он утверждал, что рейхстаг был подожжен самими нацистами; он якобы достоверно знал об этом, так как работал переводчиком предполагаемого поджигателя – голландца Маринуса ван дер Люббе.

Из-за «патагонских документов» Юргес был арестован аргентинской полицией, допрошен и затем освобожден – вероятно, с пониманием того, что все это было подделкой, возможно, организованной британцами. Однако, поскольку тема уже просочилась в прессу, президент Ортис был вынужден отреагировать публично: «Подлинны документы или нет – сам инцидент следует рассматривать как элемент конкуренции между двумя политическими моделями». За этим последовал арест руководителя аргентинской организации НСДАП Альфреда Мюллера, обыск в партийных кабинетах и конфискация документов. Политическая свобода зарубежных отделений была значительно ограничена, но НСДАП не стала с этим мириться: она просто сменила название, не отказываясь ни от целей, ни от характера своей деятельности. Что касается самого «заговора», то уже через несколько недель его перестали воспринимать всерьез даже британцы.

В начале мая газета Buenos Aires Herald писала:

По нашему мнению, местные немцы не так глупы, как принято считать. У них есть свои объединения; они проводят шествия, причудливо муштруют детей… Но одно можно сказать наверняка: им никогда не пришло бы в голову отдать часть аргентинской территории Гитлеру.

Хотя было очевидно, что документы Юргеса представляли собой грубую подделку, этот случай послужил поводом для создания парламентской комиссии по расследованию незаконной деятельности иностранных организаций в стране. Работа комиссии в первую очередь заключалась в преследовании немцев, проживавших в Аргентине, однако без сколь-либо серьезных последствий для преследуемых. Сегодня в интернете можно найти тысячи документов, конфискованных тогда лишь потому, что они были написаны на немецком – языке, которого, по-видимому, не понимали ни тогдашние полицейские, ни нынешние архивисты.

Вскоре последовала еще одна операция, известная как «Великий нацистский заговор в Апостолесе» – небольшом городке на южной границе северо-восточной провинции Мисьонес, совсем рядом с немецким поселением Colonia Liebig. Жандармерия обыскала немецкие клубы и дома влиятельных немцев, обнаружила там несколько тайников с оружием и арестовала несколько десятков мужчин и женщин. Новость быстро достигла Буэнос-Айреса, здание газеты Deutsche La Plata Zeitung забросали камнями, а американское посольство заявило об обнаружении «ужасающего логова нацистов в Мисьонесе». На деле же жандармерия арестовала людей еще до обысков, чтобы затем подбросить им оружие. Само оружие было взято из городского музея и специально «одолжено» для этой акции двумя журналистами. Таким образом, предполагаемая подпольная деятельность нацистов в стране оказалась газетной уткой, рассчитанной на публику, желавшую почувствовать свою причастность к мировым событиям.

Последний и самый значительный случай блефа произошел ближе к концу войны и считается источником мифа о грядущем Четвертом рейхе в Аргентине. Лондонская газета Evening Standard от 24 апреля 1943 года опубликовала сообщение о том, что нацисты признали войну проигранной и начали эвакуацию. Предпочтительное убежище – Аргентина. Одна подводная лодка якобы уже доставила туда документы и деньги, а другая должна была прибыть к концу года. В