Дверь в дверь. Как нацисты и евреи оказались соседями по эмиграции в Аргентине - Ариэль Магнус

находит все новых «очевидцев», которые якобы приближают нас к истине. Его последняя книга «Вторая жизнь Гитлера (1945 – ?)» например, заканчивается тем, что Хулио Артуро Хайль, бывший подполковник аргентинской армии, в 1952 году получает от президента Перона поручение вылететь с чемоданом в Барилоче и лично передать его господину Адольфу Гитлеру. Хайль действительно встречается с фюрером (и нас совсем не должно удивлять, что он по-прежнему носит характерные усики: разумеется, он брился, чтобы его не узнавали на публике, но в доверительном кругу приклеивал фальшивые усы, чтобы восстановить былое достоинство). Участники захватывающей встречи немногословны: аргентинец не знает немецкого, а Гитлер – испанского. Саммит Хайль-Гитлер завершается тостом «за Аргентину и за Перона».

Эта миссия якобы была особой государственной тайной, и лейтенант поклялся унести ее с собой в могилу – что он, в соответствии с воинским долгом, и собирался сделать. Однако в самом конце он все же пожалел о том, что всю жизнь утаивал главную историю своей жизни, и решил раскрыть ее в самом узком кругу. Супруга (та самая женщина, которая стоит за каждым великим мужчиной) подала ему отличную идею: «Запиши это, дорогой!» И именно благодаря ей сегодня у нас есть этот потрясающий документ – целых шесть страниц, разумеется, написанных от руки (ведь иначе кто-нибудь мог бы подумать, что это подделка!). Фотографии и аудиозаписи, на которых он, умирая, рассказывает эту историю потомкам, были опубликованы 14 сентября 2019 года на самом читаемом новостном портале Латинской Америки.

Однажды, когда я жил в Патагонии – не очень далеко от Барилоче, то есть по соседству с потомками Гитлера (ведь, разумеется, его Ева именно здесь наконец родила несколько детей), – мой арендодатель решил объяснить мне, что в истории Холокоста есть много неясностей.

«Я не говорю, что этого не было, просто это нужно лучше исследовать», – неожиданно сказал мне этот пятидесятилетний господин, когда мы стояли рядом с его коровами, среди гор, под осенним солнцем, и беседовали обо всем на свете. Позже я узнал, что отец этого человека велел выложить на паркетном полу своего дома свастику из досок другого цвета – и она до сих пор «украшала» интерьер.

Конечно, мне следовало бы съехать из этого дома, но место было великолепным, а аренда такой дешевой, что я оставался там еще долго. Когда я наконец собрался переезжать, мы уже были хорошими друзьями. Так что, если меня когда-нибудь назовут «вонючим евреем», я смогу возразить: ничего подобного – у меня есть друг-нацист!

Что я хочу сказать этой историей? Отрицание событий, которые действительно произошли, – будь то Холокост или высадка на Луну, – выставляет в смешном свете лишь самого отрицателя, который героически выступает против «того, во что верят все» и при этом чувствует себя необычайно проницательным. По крайней мере, я говорю себе это всякий раз, чтобы не придавать словам подобных невежд слишком большого значения – пока они не начинают лезть в политику.

Только вот с фантазиями про Гитлера в Аргентине и летающие тарелки в небе все немного сложнее. Здесь бремя доказательства, похоже, ложится на скептиков, а не наоборот. Это как с Богом: пока мы, агностики, не можем доказать, что его нет, его существование остается возможным – а значит, и своего рода реальным (а мы можем по-прежнему придерживаться агностических взглядов).

Но даже если однажды мы найдем то, что осталось от тела Гитлера – как это произошло с телом Мартина Бормана, – сама находка (даже при наличии ДНК-доказательств, как в случае с Борманом) мало что изменит, ведь это не помешает дальнейшему искажению фактов: тогда скажут, что Гитлер просто долго жил в Аргентине, а затем его тело перевезли в Германию, чтобы замести следы.

Если есть цель доказать версию с бегством фюрера в Аргентину, под нее можно подогнать все что угодно – от возможной помощи Рихарда Вальтера Дарре, аргентинца из Бельграно, который дослужился до министра продовольствия и сельского хозяйства в Третьем рейхе и внес существенный вклад в развитие нацистской расовой теории, до графа Цеппелина[16], который в 1934 году якобы пролетал над Буэнос-Айресом и спускал на веревке секретные документы. Развенчание подобных историй требует гораздо больше времени, чем их распространение. Любопытно, да? Можно срубить многовековое дерево, разрушить здание – но эти плоды человеческого воображения чрезвычайно трудно искоренить. Сталин публично предполагал, что его заклятый враг все же сумел ускользнуть, поэтому многие ревизионисты и любители теорий заговора стали использовать параноидальную подозрительность красного диктатора как ориентир[17]. Миру потребуются еще сотни лет, чтобы окончательно избавиться от призраков прошлого. Почему же эти истории пользуются особенной популярностью в Аргентине? Прежде всего потому, что многие нацисты действительно нашли убежище именно в этой стране. И теперь яд нацизма продолжает действовать – пусть и в такой форме.

12. Военные преступники в Аргентине

Самый известный нацист, скрывавшийся после войны в Аргентине, – конечно же, Адольф Эйхман, но лишь благодаря фантастически зрелищному аресту. До этого Аргентина была для него и его семьи довольно комфортным убежищем. Летом 1950 года, когда он прибыл в страну под именем Рикардо Клемент, он быстро получил работу благодаря тем же людям из окружения Перона, которые организовали его бегство через Италию. В северо-западной провинции Тукуман он работал почти исключительно с немцами – на аргентинского немца Карлоса Хорста Фульднера и в компании Compañía Alemana Para Recien Inmigrados (Немецкое общество для новоприбывших), сокращенно CAPRI. Ее сотрудников называли «рыбаками Капри» – по названию популярной немецкой песни 1943 года в исполнении Руди Шурике, которую нацистам вскоре пришлось запретить, поскольку итальянский остров Капри к тому времени уже заняли американцы.

Работа в CAPRI дала Эйхману не только доход, но и чувство безопасности, поэтому он смог перевезти к себе жену и трех детей (четвертый родился уже в Аргентине), причем даже под их настоящей фамилией: здесь он проявил некоторую самоуверенность, которая впоследствии сыграла против него. Воссоединившаяся семья (они не виделись с конца войны, но поддерживали связь через посредников) еще некоторое время жила в Тукумане в весьма скромных условиях. Затем компания CAPRI закрылась из-за экономического кризиса, и Эйхманы решили попытать счастья в Буэнос-Айресе.

Они сняли небольшой дом с видом во двор в пригородном районе Оливос, этот дом сохранился до сих пор. Эйхман сменил несколько мест работы – всегда в немецких фирмах, в том числе на заводе газовых плит Orbis, принадлежавшем дрезденцу Роберто Мертигу В этот бизнес, кстати, вложился и отец Йозефа Менгеле; в роскошном издании «Немецкое присутствие в Аргентине» (1985) он упомянут как образцовый предприниматель.

Самым продолжительным занятием Эйхмана в этот период стало разведение ангорских кроликов. Он начал пробовать