Дверь в дверь. Как нацисты и евреи оказались соседями по эмиграции в Аргентине - Ариэль Магнус

свои силы в фермерском хозяйстве сразу после войны, когда разводил кур на Люнебургской пустоши. Но в послевоенной Германии он занимался по-настоящему тяжелой работой в качестве лесоруба, а вот в Аргентине ему удалось этого избежать. В конце 1950-х годов он решил вместе с сыновьями построить собственный дом – еще дальше от города, в пригороде Сан-Фернандо, где тогда не было даже электричества. В это время он работал в аргентинском филиале компании Mercedes-Benz. Это была невысокая должность, как утверждал мой родственник, который вскоре после похищения Эйхмана устроился на работу в Mercedes, будучи еще очень молодым человеком. В целом все в аргентинской жизни так называемого «архитектора холокоста» отличалось скромностью – в полную противоположность жизни «ангела смерти» Йозефа Менгеле, который проживал на роскошной вилле в престижной части Оливоса. Именно эта неприметность и спасала Эйхмана до поры до времени. Когда израильская разведка «Моссад» впервые напала на его след, командированный агент решил, что столь видный нацист не может жить в таких убогих условиях, и не предпринял никаких действий.

Тем не менее, Эйхмана все-таки удалось обнаружить, и эта удивительная история звучит очень кинематографично (и действительно не раз экранизировалась). Старший сын Эйхмана, Клаус, познакомился с девушкой по имени Сильвия Херманн – дочерью еврейского адвоката Лотара Херманна из Рейнланд-Пфальца, который в 1936 году бежал в Аргентину после того, как вместе с братом оказался в Дахау по обвинениям в контрабанде валюты, проблемах с документами и «подрывной деятельности». Последнее обвинение привело к тому, что его пытали как коммуниста. На самом деле Херманн был далек от политики и оказался под арестом просто потому, что был евреем. Но факт остается фактом: из-за пережитых в Дахау издевательств он спустя десять лет полностью ослеп.

К тому времени Лотар уже был во втором браке – на этот раз с нееврейкой, и их дочь училась в католической школе. Возможно, именно поэтому Клаус Эйхман без всяких опасений рассказывал ей о том, что слышал дома: о евреях и «незавершенной работе» нацистов. Так информация в итоге дошла до Херманна, который сообщил о своих подозрениях генеральному прокурору земли Гессен Фрицу Бауэру.

Бауэр напрямую обратился к израильтянам, которые после долгих колебаний – из-за расположения дома, слепоты информатора и ряда неверных выводов относительно псевдонима Эйхмана, сделанных Херманном, – все же осуществили зрелищное похищение массового убийцы.

Подробности этой операции можно найти в трех книгах, написанных ее участниками. Первая – «Дом на улице Гарибальди» (1975) Иссера Хареля, руководителя операции, хотя сам он в похищении участия не принимал и опирался на сведения Петера Малкина. Тот в 1990 году опубликовал собственную книгу, где содержится столько невероятных и попросту невозможных утверждений, что остается лишь благодарить Цви Аарони за третью – и, вероятно, окончательную версию – книгу «Операция Эйхман» (1997) – Похищение Эйхмана в мае 1961 года – точнее, его обнародование Бен-Гурионом несколькими неделями позже, ведь до этого, кроме семьи и немногих знакомых, никто ничего не заметил, – привело не только к дипломатическому кризису между Аргентиной и Израилем, но прежде всего к мощнейшей волне антисемитизма внутри страны, сравнимой с погромами «Трагической недели» сорока годами ранее, когда, как уже говорилось выше, произошел фактический разгром рабочего движения.

Помимо статей в националистической прессе, демонстраций и террористических атак на еврейские учреждения, происходили и нападения на отдельных лиц. Самым известным из них стало нападение на студентку, которую похитили, пытали и оставили с вытатуированной на груди свастикой «в отместку за Эйхмана». Удивительно, насколько открыто нацисты действовали в стране даже после проигранной войны, удивительно и то, что они ощущали себя наследниками Тысячелетнего рейха. Но об этом – позже.

Другим громким делом стал случай гауптштурмфюрера СС Эриха Прибке в начале 1990-х. Он находился в розыске за участие в расправе в Ардеатинских пещерах: в качестве мести за гибель 33 нацистских солдат в Италии немцы казнили 330 человек, схваченных преимущественно случайным образом. Прибке, в отличие от Эйхмана, вел в Аргентине на удивление открытую жизнь, хотя и поселился далеко от столицы, в Сан-Карлос-де-Барилоче.

Первым белым поселенцем этого идиллического горнолыжного курорта у подножия озера Науэль-Уапи, в самом сердце Анд, после изгнания индейцев в конце XIX века стал чилийский немец Карлос Видерхольд Пивонка. С тех пор наша «маленькая Швейцария» производит лучший шоколад в стране и, словно магнит, притягивает немцев. Уже к середине 1930-х годов треть местного населения имела немецкие корни. После войны местная предпринимательница Роза Майер продавала свои участки преимущественно немцам – по низким ценам и в рассрочку без процентов. В этом районе, который также носит название Бельграно, еще долго после войны продолжали отмечать день рождения Гитлера.

Прибке, прибывший в Аргентину в 1948 году вместе с семьей под именем Отто Папе, поначалу работал в Буэнос-Айресе официантом. Вскоре он смог снова пользоваться своим настоящим именем, поскольку Перон в 1949 году объявил амнистию для всех нелегальных иммигрантов. Пять лет спустя он переехал в Барилоче, где сначала работал в гостиницах, а позже приобрел собственный дом в районе Бельграно. В одном из отелей, где он служил ночным сторожем, некоторое время работал и бывший комендант лагеря в Мелеце Йозеф Шваммбергер, пока его не узнал один итальянский гость, после чего ему пришлось бежать в Буэнос-Айрес. Лишь в 1990 году он был выдан Федеративной Республике Германии.

Сам Прибке долгое время оставался неузнанным в Барилоче, где занялся собственным бизнесом и управлял магазином деликатесов «Вена». Со временем он стал уважаемой фигурой в немецкой общине и с 1980-х годов даже занимал пост президента Немецко-аргентинского культурного общества Барилоче. Лишь в 1991 году в книге El Pintor de la Suiza argentina («Художник аргентинской Швейцарии») профессора Эстебана Буха он был впервые упомянут наряду с другими нацистами. Как указывает в своей работе нынешний директор Центра исследований искусства и языков Высшей школы социальных наук в Париже, Прибке не стеснялся открыто говорить о своем прошлом, включая участие в расправе в Ардеатинских пещерах. Однако он был арестован и экстрадирован в Италию лишь в 1994 году когда американский телеканал ABC вышел на его след и обратился к Прибке прямо на улице, а тот с истинно нацистским высокомерием согласился на интервью.

Разразившийся скандал мало что изменил в настроениях местной общины. Я связался с бывшим преподавателем Немецкой школы, йекке Энрике Байном, и он рассказал мне, что среди учителей даже прошла своего рода демонстрация в поддержку Прибке, посыл которой сводился примерно к следующему: «Он хороший человек, все это старые байки, хватит уже ворошить прошлое!» Против такой позиции выступила директор школы Каталина Биндер – и уже в следующем году лишилась