Дверь в дверь. Как нацисты и евреи оказались соседями по эмиграции в Аргентине - Ариэль Магнус

запрещенной Deutsche La Plata Zeitung,– которая считалась крупнейшей немецкоязычной газетой за пределами Европы (с тиражом в тридцать тысяч экземпляров) вплоть до 1977 года, когда она прекратила существование. После ее закрытия осталась лишь одна немецкоязычная газета (теперь издававшаяся в формате еженедельника) – Argentinisches Tageblatt. В начале 2023 года закрылась и она.

После похищения Эйхмана фон Овен написал статью, в которой осуждал нарушение аргентинского суверенитета, из-за чего вступил в конфликт с руководством редакции, предпочитавшим придерживаться западногерманской линии. В результате он уволился и начал издавать собственную газету – Deutsche Kommentare am Rio de la Plata («Немецкие комментарии в Рио-де-ла-Плата»). Это издание с редакцией в составе одного человека к концу 1960-х достигло тиража в десять тысяч экземпляров и активно сотрудничало с праворадикальным западногерманским журналом Nation Europa. В 1967 году фон Овен запустил новый проект – «семейный журнал» La Plata Ruf, у которого были подписчики по всей Южной Америке, включая и Клауса Барби в Боливии.

Историк Хольгер Мединг, состоявший с фон Овеном в переписке, так объясняет название журнала:

Смысл La Plata Ruf становится понятен, если прочитать аббревиатуру названия LPR наоборот: RPL. В Третьем рейхе RPL означало Reichspropagandaleitung (Имперское управление пропаганды).

«Все эти издания, – продолжает Мединг, – оказывали существенное влияние на формирование мнений внутри немецкой общины: они укрепляли консервативные тенденции и сохраняли приверженность национал-социализму».

Однако Вильфрид фон Овен не ограничивался немецкой общиной, а пытался донести свое мировоззрение и до аргентинцев. Так, в 1989 году он дал шестичасовое интервью видеостудии «Эль Вальгалла», которое, к счастью (или несчастью), несколько лет назад выложил на YouTube пользователь под ником Fasci Nation. На своем спустя сорок лет все еще ломаном испанском фон Овен терпеливо и добродушно «просвещает» местную публику о Геббельсе и национал-социализме. В ход идет весь набор «коричневых» клише: Рейхстаг якобы поджег анархист; концлагеря служили исключительно для изоляции «вредоносных элементов общества» («разумеется, включая некоторых евреев»), благодаря чему в Германии наконец воцарился «абсолютный мир»; «Хрустальная ночь» была якобы организована самими евреями, что уже «научно доказано» в книге Ингрид Веккерт «Огненные знаки», изданной в 1981 году (угадайте, с чьим предисловием? Конечно, Вильфрида фон Овена); войну начали евреи – и так далее, и тому подобное – до тошноты.

В Аргентине, где не принято ездить по встречной полосе, рассказывают такой анекдот: галисиец (местный аналог «простака», вроде нашего немецкого остфризца) едет по автостраде… Впрочем, в нашем случае для наглядности можем заменить галисийца главным героем нашего повествования, то есть нацистом. Итак, нацист едет по автостраде против движения и вдруг слышит по радио сообщение: какой-то идиот движется по трассе в противоположном направлении. «Один? – возмущенно восклицает он. – Да их тысячи!»

Если слушать этого «нациота» (как называли ему подобных в Argentinisches Tageblatt) на протяжении шести часов, создается ощущение, будто он живет в перевернутом мире, где все отрицают правду, и только он один смело ее провозглашает. Его книга называется «С Геббельсом до конца» не только потому, что в ней прослеживается деятельность Геббельса вплоть до самой смерти, но, очевидно, и по той причине, что сам автор оставался верен своему «герою» до конца собственной жизни.

В Германии подобные пропагандистские материалы от нациста вроде фон Овена были бы немедленно запрещены. И, как ни странно, в Аргентине произошло нечто похожее. Не только из-за этого видео, но и из-за всего каталога, включавшего, например, такие позиции, как «Ложь о Холокосте», в 1999 году студия «Эль Вальгалла» была обыскана полицией, а ее владелица Эрика Даго – та самая женщина, которая в интервью во всем поддакивает фон Овену – арестована в соответствии с иском, поданным аргентинским отделением Центра Симона Визенталя. Результат, однако, оказался весьма удручающим: благодаря действиям адвоката из нацистской партии самопровозглашенного аргентинского фюрера Алехандро Биондини[25] Даго и ее муж через четыре года были полностью оправданы. Теперь они гордо рассказывают всем, что стали первыми в мире, кому удалось выиграть процесс против Центра Симона Визенталя.

Курьезным финалом этой «истории любви» нацистских пропагандистов к средствам массовой информации стало телевизионное выступление старшего сына фон Овена, Фолькера фон Овена, в 1996 году, после того как стало известно, что он продавал свою сперму «для улучшения расы». Я не преувеличиваю: из-за светлых глаз и предполагаемого интеллекта один житель его деревни в провинции Чако попросил господина фон Овена оплодотворить его жену. Тот «добросовестно» это сделал, затем повторил с другими и обстоятельно рассказал обо всем на телевидении. Босой, с длинной бородой, грязный и с безумным взглядом одержимого, он использовал свои пятнадцать минут славы, чтобы превознести Гитлера как величайшего героя немецкой нации и заявить, что газовая камера в Освенциме (да, одна-единственная) была всего лишь помещением для дезинфекции одежды, зараженной вшами. Миленько, да? Весь в папочку!

Теперь выскажусь серьезно (если подобное вообще можно воспринимать всерьез): возникает вопрос, как подобное допустили к показу на телевидении и сколько людей увидели это интервью. Вероятно, это стало возможно именно благодаря ничтожно малому числу зрителей. Интервью Фолькера фон Овена можно отнести скорее к «курьезам», нежели к «неонацистской угрозе», и, возможно, не так уж плохо, что подобное происходит на виду у всех. То, что в Германии было бы немыслимо, в Аргентине выглядит как часть своеобразного цирка, на который можно смотреть даже с юмором – до тех пор, пока все это не всерьез. Проблема лишь в том, что можно не заметить, где заканчивается цирк и начинается настоящий нацизм, и потом пожалеть о своей прежней беспечности. Правда, здесь следует все же отметить, что откровенно национал-социалистические высказывания обычно сразу же подвергаются осуждению со стороны всех партий (за исключением одной) – как в Германии, так и в Аргентине.

В 1949 году в газете Münchner Allgemeinen, а затем и в «Пути» появилась карикатура редакции: несколько бывших нацистов, в том числе бывший эсэсовец и ныне автор издательства Dürer Отто Скорцени, сидят в сарае, украшенном свастиками и портретами Гитлера и Геббельса, пьют и испражняются своими статьями (Скорцени, судя по рисунку, так и ходит – с рукописями, прилипшими к заднице). Эта примитивная хижина, скорее даже просто навес от солнца, стоит посреди джунглей, а господ обслуживает полуобнаженный индеец и несколько обезьян. Изображение Аргентины как «страны обезьян» – довольно распространенное в то время (расистское) представление среди немцев – должно было, по-видимому, подчеркнуть смехотворность их издательской деятельности в далеких краях. Но, глядя на таких людей, как Фолькер фон Овен, невольно приходит мысль, что обезьяны появились в стране не раньше «нациотов» (как окрестила их Argentinisches Tageblatt), а с их прибытием – подобно изображенным на рисунке вервольфу и орлу, выкрикивающим