Дверь в дверь. Как нацисты и евреи оказались соседями по эмиграции в Аргентине - Ариэль Магнус

к евреям, ведь нацист по определению должен быть антисемитом. Антисемитов в «Группе объединенных офицеров», а позже и в его собственном правительстве хватало. Начать можно с Сантьяго Перальты, директора иммиграционной службы, который пытался ввести расовые критерии в иммиграционную политику и даже написал книгу против еврейской иммиграции – и еще одну против арабской.

Однако еврейская иммиграция была практически остановлена еще в доперонистскую эпоху – парадоксальным образом после конференции в Эвиане, которая как раз должна была этому помешать[29]. Секретный циркуляр №П от 1938 года принципиально запрещал выдавать визы любому, кто покидал свою страну «как нежелательное или изгнанное лицо, независимо от причины». Между 1940 и 1943 годами из страны высылали каждого четвертого претендента на въезд, но если речь шла о еврейских иммигрантах, все было ровно наоборот: из четырех принимали только одного.

В «Правовом справочнике для немцев в Аргентине» 1942 года по этому поводу говорится:

Весьма разумным является требование, чтобы желающий въехать в страну предъявил свидетельство о добропорядочном поведении от властей своей родины, прежде чем аргентинский консул выдаст ему въездную визу. Это правило следовало бы применять еще строже, поскольку нежелательным элементам до сих пор удается обманным путем проникнуть в страну.

Перальта был очень быстро уволен. Вскоре после этого Перон объявил амнистию для всех нелегальных иммигрантов, которой воспользовались, по различным оценкам, около десяти тысяч евреев – и, разумеется, многие нацисты, которые к тому моменту успели въехать в страну нелегально.

Беспокойство в еврейской общине вызывал директор Национальной библиотеки Густаво Мартинес Сувилья, написавший под псевдонимом Уго Васт два откровенно антисемитских романа, которые к тому же отлично продавались – в том числе благодаря немецкому посольству, закупившему около сорока тысяч экземпляров для пропагандистских целей. После переворота 1943 года – то есть уже при диктатуре, предшествовавшей Перону, в которой он сам был одним из главных организаторов,– Сувилья вдобавок занял пост министра образования и ввел обязательное католическое воспитание в школах. Когда Перон стал президентом, он закрепил это законом наряду с другими благожелательными жестами в адрес Церкви. Однако Сувилья недолго оставался на своем посту, а сам Перон девять лет спустя отменил этот закон в знак своего растущего отдаления от епископата. Именно за это его потом обвиняли в масонстве и называли «другом евреев». Главой отдела культуры провластной газеты La Prensa в то время был еврейский писатель Сесар Тьемпо (настоящее имя – Исраэль Цейтлин). Еще в 1935 году он публично заклеймил книги Васта-Сувильи как аргентинскую версию классики антисемитской литературы – «Протоколов сионских мудрецов».

Перон неоднократно публично дистанцировался от экстремистских элементов в собственной партии, таких как «Национальный освободительный альянс» (Alianza Libertadora Nacional), которому принадлежит печально известный лозунг: «Будь патриотом – убей еврея». В противовес этому неким евреем была придумана одна из самых знаменитых и долговечных перонистских максим, впоследствии популяризованная посредством радио: «Солнечный день – день перониста». В районе Онсе, где проживало большинство евреев, Перон набрал 37 % голосов в первом туре выборов.

Перон привлек на государственные должности нескольких еврейских сотрудников, в том числе во время своего третьего президентского срока – например министра экономики Хосе Гельбарда. Кроме того, именно он первым признал еврейские праздники официальными выходными днями и создал Израильско-аргентинскую организацию (Organizacion Israelita Argentina, OIA) как перонистский аналог уже существовавшей (и по сей день важной) еврейской организации DAIA (Delegation de Asociaciones Israelitas Argentinas).

«Как можно допустить, как можно объяснить, что в Аргентине существует антисемитизм?!» – восклицал Перон на церемонии открытия здания организации. Спустя несколько дней Эвита добавила: «Виновниками антисемитизма были правители, которые отравляли народ ложными теориями, пока с приходом Перона не пробил час равенства».

Даже если эти лозунги и не совсем соответствуют действительности, ни один нацист никогда не высказался бы подобным образом и уж тем более не стал бы создавать еврейскую организацию, пусть даже в очевидной (и надо отметить, неудачной) попытке взять под контроль еврейскую общину согласно стратегии проникновения и подчинения, успешно опробованной на профсоюзах.

Правительство Перона первым в Латинской Америке открыло посольство в Израиле и заключило с этой страной экономическое соглашение. При этом нацистской агенткой до сих пор любят называть супругу Перона Эвиту, с которой президент Дональд Трамп как-то раз сравнил Александрию Окасио-Кортес[30]. Правда, американская конгрессвумен перевернула сравнение в свою пользу, ведь именно Эвита активно продвигала хорошие отношения с еврейской общиной и с Израилем. Некоторые считают, что причиной тому было ее актерское прошлое: в бытность актрисой Эвиту активно продвигала радиостанция, принадлежавшая еврейскому медиамагнату Хайме Янкелевичу.

Да уж… Если учесть и эту сторону, то можно прийти к выводу, что вечно амбивалентный Перон приобрел имидж «сторонника нацистов» не без помощи американской пропаганды. Здесь также стоит отметить, что его партия, как и любая крупная партия, имела прогрессивное и консервативное крыло и изначально задумывалась как движение.

Тема Перона даже сегодня остается очень чувствительной в политическом плане.

Как верно подмечает историк Игнасио Клич, аргентинцы просто слишком серьезно относятся к этой теме. Им хочется ощущать себя частью большой истории – пусть даже самой темной ее главы. Аргентинский писатель и философ Хосе Пабло Фейнманн также обратил на это внимание в своем романе «Тень Хайдеггера» (La sombra de Heidegger). Один из персонажей, националистически настроенный современник Перона, в конце 1944 года говорит о том, что «третья позиция» генерала – это подлинное воплощение политических целей Гитлера, и заключает: «Перон – не нацист. Это Гитлер был перонистом».

Можем ли мы утверждать, что нашли окончательный ответ на вопрос, был ли Перон нацистом? Конечно, нет. Все гораздо сложнее, потому что Перон продолжает жить в перонизме, который после его смерти неоднократно приходил к власти в самых разных, в том числе совершенно противоположных политических обличьях: с 1989 по 1991 год, с 2003 по 2015 и с 2019 по 2023 годы. Аргентинец не может сохранять объективность, говоря о Пероне, потому что автоматически занимает позицию – либо перониста, либо антиперониста (левее или правее)[31]. Серой зоны не существует; все обостряется до предела; целые семьи раскалываются по этой политической линии разлома. Говорить о политике в данном случае означает заниматься политикой – причем прямо в режиме реального времени.

Поскольку я в этом вопросе не слишком догматичен, моя реакция зависит от собеседника и от окружения, в котором я высказываю свое мнение. Примерно то же самое происходит у меня, кстати, с темой Израиля и Палестины. Если я среди единомышленников или хороших знакомых, то могу смело критиковать Израиль; но если в словах собеседника я улавливаю хоть малейший оттенок антисемитизма, то сразу превращаюсь в защитника еврейского государства. Перон, безусловно, был фашистом, и я