Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги

Наконец, когда ему было восемьдесят два года, Толстой больше не мог оставаться в пропитанных трагедией стенах их общего дома и одной снежной октябрьской ночью в 1910 году сбежал от жены. Ушел в холод и темноту, сам не зная, куда направляется.

Одиннадцать дней спустя он умер от пневмонии на железнодорожной станции. И при смерти умолял не допускать к нему жену.

Такую цену графиня Толстая заплатила за свои придирки и истерики.

Читатель может почувствовать, что ей и правда было из-за чего переживать и на что жаловаться. Согласен. Но вопрос в другом: помогло ли ей это? Или положение вещей стало только хуже?

«Я думаю, что была безумна» – так графиня Толстая сказала о самой себе. Но было уже слишком поздно[90].

Великой трагедией Авраама Линкольна тоже был брак. Нет, не смерть от руки убийцы, а именно брак. Когда Бут стрелял, Линкольн даже не успел понять, что выстрел предназначается ему. Но в течение двадцати трех лет, практически ежедневно, он пожинал то, что его юрист Херндон называл «горькой жатвой несчастливого брака». Несчастливый брак? Это еще мягко сказано. Почти четверть века госпожа Линкольн доводила своего мужа и беспрестанно его пилила.

Она постоянно жаловалась на мужа и критиковала его. Все, что он делал, было неправильно. Он сам был неправильным. Сутулый, косолапый, топающий как индеец. Она жаловалась на то, что в его движениях нет грации и легкости, пародировала его походку и требовала, чтобы он ступал прямо, так, как ее учили в пансионе госпожи Ментель в Лексингтоне.

Ей не нравилось, как торчат его большие уши. Она говорила мужу, что у него кривой нос и торчит нижняя губа, что он выглядит болезненно, ступни и ладони у него слишком большие, а голова – крошечная.

Авраам Линкольн и Мэри Тодд Линкольн были полными противоположностями во всем: в воспитании, в происхождении, в характере, вкусах и настроениях. Они постоянно друг друга раздражали.

Сенатор Альберт Линкольн, самый прославленный из биографов Линкольна в своем поколении, писал: «Громкий, раздражающий голос госпожи Линкольн разносился по всей улице. Вспышки ее невероятного гнева могли услышать все соседи. Частенько свою злость она выражала не только словами, и свидетельств насилия с ее стороны было достаточно».

Приведу пример. Супруги Линкольны после свадьбы жили у госпожи Эрли, вдовы доктора из Спрингфилда, которой приходилось сдавать комнаты.

Однажды утром во время завтрака Линкольн сделал что-то, чем вызвал гнев у своей жены. Никто уже не вспомнит, что именно. Но госпожа Линкольн в приступе ярости швырнула ему в лицо чашку горячего кофе. И сделала это на глазах у остальных жильцов.

Не сказав ни слова, униженный Линкольн тихо сидел за столом, пока госпожа Эрли не принесла влажное полотенце, чтобы он смог вытереть лицо и одежду.

Ревность госпожи Линкольн была такой глупой, такой сильной и такой невероятной, что читать о том, как жалко и неприятно она вела себя в обществе, даже семьдесят пять лет спустя оказывается очень тяжело. В конце концов она обезумела. И, пожалуй, самым благородным в ее отношении будет думать, что всю жизнь ее поведение так или иначе было продиктовано именно сумасшествием.

Может быть, ее ругань, придирки и гнев изменили Линкольна? В какой-то степени да. Это точно изменило его отношение к ней. Он стал сожалеть о своем несчастливом браке и стремился избегать ее общества любой ценой.

В Спрингфилде было одиннадцать юристов, и все они не могли заработать себе на жизнь в одном городе. Поэтому верхом ездили из одного округа в другой, чтобы посетить заседания суда под председательством Дэвида Дэвиса. Так им удавалось охватить все округа в восьмом судебном округе.

Другие юристы обычно успевали вернуться в Спрингфилд к субботе, чтобы провести выходные с семьей. Но Линкольн этого не делал. Ему было страшно возвращаться домой. Поэтому три месяца весной и столько же осенью он оставался в дороге и даже не приближался к Спрингфилду.

Так он поступал год за годом. Условия в деревенских гостиницах были удручающими, но, несмотря на это, он предпочитал не возвращаться в собственный дом, к постоянным придиркам и вспышкам гнева своей супруги.

Вот чего добились госпожа Линкольн, императрица Евгения и графиня Толстая своим поведением. Они превратили свою жизнь в трагедию. Разрушили то, чем дорожили больше всего на свете.

Бесси Хэмбургер, которая провела одиннадцать лет в суде Нью-Йорка по семейным делам и изучила сотни дел о разводе, говорит, что одна из главных причин ухода мужчин из семьи – поведение жены. Или, как пишет «Бостон Пост»: «Постепенно жена сама выкапывает могилу браку».

Поэтому, если вы хотите, чтобы ваша семейная жизнь была счастливой, следуйте правилу 1:

Не пилите друг друга!

Глава вторая

Любите и не мешайте жить так, как хочется

Дизраэли писал: «Я много глупостей совершил в жизни. Но никогда не собирался жениться по любви».

И он действительно этого не сделал. Он до тридцати пяти лет оставался холостяком, а потом сделал предложение богатой вдове, которая была старше его на пятнадцать лет и успела поседеть за те полвека, которые прожила. Любовь? О нет. Она знала, что он ее не любит. И понимала, что он женится на ней ради денег! Поэтому попросила лишь об одном: дать ей год на то, чтобы изучить его характер. А после этого вышла за него замуж. Звучит прозаично и даже расчетливо, верно? Однако брак Дизраэли парадоксальным образом оказался одним из самых успешных в истории брака.

Богатая вдова Дизраэли не была ни молодой, ни красивой, ни умной. Отнюдь. Ее высказывания были полны глупостей и исторических неточностей. Например, она говорила, что «не знает, кто был раньше, греки или римляне». В одежде она разбиралась так же плохо и выглядела так же нелепо, как и убранство оформленного ей дома. Но она была гением в том, что было на самом деле важно в браке, – в искусстве обращения с мужчиной.

Она не пыталась сравниться с Дизраэли в уме. Когда он возвращался домой утомленным после целого дня остроумных бесед с герцогинями, легкомысленная болтовня Мэри Энн позволяла ему расслабиться. Дом, к его восторгу, был местом, где он мог забыться и отдыхать, нежась в лучах обожания своей супруги. Часы, проведенные вместе с ней, стали лучшими в его жизни. Она была его помощником, доверенным лицом, советником. Каждый вечер он торопился