Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен - Наталия Петровна Таньшина

иссохшей, тощей и черной, какую можно увидеть. На седых волосах располагалась в качестве головного убора гирлянда из красных и желтых роз. Королева двинулась ко мне, совершая телом такие движения, какие делают, желая выбраться из корсета; при этом горничная продолжала ее шнуровать. Рядом с королевой находился король в сопровождении нескольких других мужчин, мне незнакомых. Королева спросила у господина Дюмануара: «А это кто такая?» Он ей сказал. «Как ее имя?» — произнесла она. Он повторил, и тогда королева сказала королю несколько слов по-испански, на которые он ответил, что я весьма благородна или мое имя весьма благородно. Затем она завершила свой туалет, рассказывая при этом, что императрица отдала ей несколько своих платьев, потому что она ничего не привезла из Мадрида. Эта степень падения произвела на меня тягостное впечатление. Действительно, на государыню надели платье из желтого крепа с подкладкой из атласа того же оттенка, в котором я узнала платье, бывшее на императрице. Тут всякое желание смеяться меня оставило; я была скорее готова заплакать.

После того как королева была одета, она меня отпустила. Я пошла в гостиную, где нашла Элизу и госпожу де Пиис, и мы вместе стали ждать прибытия представителей местных властей, которых я должна была представлять Ее Величеству. В этот момент через гостиную прошел толстый мужчина с черным пластырем на лбу. Я узнала в нем знаменитого Князя мира. Он грубо прошел мимо нас, не поприветствовав, и мы согласились между собой, что ни лицо его, ни осанка не давали оснований для той благосклонности, которую ему приписывала скандальная хроника.

Гостиные тогда уже наполнились людьми, и королеву известили о начале приема. Я называла ей одного за другим глав корпораций и начальников административных органов начиная с архиепископа, единственного, с кем она заговорила. Господин Дюмануар делал то же самое для короля, который показал себя гораздо любезнее. Когда обход был завершен, мы вернулись в малую гостиную, где королева стала говорить со мной очень громко, прежде всего выразив мне свое беспокойство по поводу отсутствия известий о прибытии Тудо, любовницы Князя мира, а затем сказала, что «она знает, что ее двое сыновей в плену, что это ее вполне устраивает, что с ними никогда не случится столько плохого, сколько они заслуживают, что оба они чудовища и причины всех ее несчастий»{172}. Все это она выкрикивала очень громким голосом, причем бедняга король не пытался заставить ее замолчать. Меня это приводило в трепет. Наконец она отпустила нас со словами: «До вечера».

Устояв перед уговорами моих сослуживцев по импровизированному двору, которые приглашали меня с ними обедать, я ушла домой и там пересказала мужу речи этой злой матери.

Вечером был малый прием и представление королеве многих незнакомых мне женщин. Госпожа де Пиис называла мне их имена, а я их повторяла королеве. Затем мы вернулись в малую гостиную, где была устроена музыка; сзывая музыкантов, король изо всех сил закричал: «Мануэлито!» Это было имя Князя мира. Королю подали его скрипку; он сам ее настроил, после чего начался квартет, и задуманный мною подставной музыкант играл партию короля, в которой бедный государь все время путался. Затем разнесли мороженое и шоколад, и мы отправились спать.

Назавтра с утра был визит, длившийся четверть часа, а вечером та же музыка. На следующий день, к своей большой радости, я узнала о предстоящем отъезде членов испанской королевской семьи. Префект и архиепископ явились с ними проститься. Затем мы сели в экипаж, чтобы доехать до переправы через реку, поскольку моста тогда еще не было. Там мы нашли уже готовую бригантину, и после переправы я простилась с этими несчастными государями. Бедный король ничуть, как казалось, не понимал своего печального положения. В его поведении совершенно не было достоинства и серьезности. Во время переправы через реку он все время беседовал с моим слугой, находившимся на палубе. Этот добрый немец ни за что не соглашался поверить, что то был король. Он мне потом говорил: «Но, мадам, значит, он ни о чем не печалится!»

Вот вся история моей короткой службы при дворе Карла IV и при особе его ужасной жены-королевы.

Глава ХII

I. Начало новой жизни. — Записка госпоже де Морвиль. — Обоснованность выбора господина де Ла Тур дю Пена в качестве префекта для Брюсселя. — Первые префекты в этом городе: господин де Понтекулан и господин де Шабан. — Упоминание в поэме «Жалость». — II. Отъезд из Буя. Визит в Юссе. — Мадемуазель Фанни Диллон и князь Пиньятелли. — Планы брака Фанни Диллон и генерала Бертрана сталкиваются с трудностями. — Визит к Императрице Жозефине с деликатным поручением. — Огорчение и смерть госпожи де Фиц-Джеймс. — III. Жены должностных лиц в Брюсселе. — Госпожа де Шамбарльяк и госпожа Бетц. — Вдовствующая герцогиня Аренберг. Ее ужины. Прием, оказанный ею господину и госпоже де Ла Тур дю Пен. — Изучение брюссельского общества. — Организация дома. — Граф де Лиде-керке. — IV. Наполеон наконец добивается согласия мадемуазель Фанни Диллон на брак с генералом Бертраном. — Восемь дней на то, чтобы пожениться. — Своевременное вмешательство госпожи де Ла Тур дю Пен. — Встреча с генералом Бертраном. — Все детали свадебной церемонии установлены Императором. — V. Госпожа де Ла Тур дю Пен принята Императором в Сен-Клу. — Подписание брачного договора. — Бертраны из Шатору. — Венчание в Сен-Лё. — Изумрудный гарнитур королевы Гортензии.

I

Вот и начинается новая жизнь! Я покидаю свой огород, кур, цветы, отвечающие моим вкусам размеренные мирные занятия, чтобы отправиться вести совершенно иной образ жизни. Но Провидение наделило меня желанием всегда стараться наилучшим образом все устроить во всех ситуациях, в какие я попадала. Итак, как я уже сказала, было 9 часов вечера, когда я получила с посыльным записку от господина де Ла Тур дю Пена, извещавшую меня о его назначении префектом в Брюссель. Поскольку раздумья полностью меня захватили, мне скоро стала в тягость бестолковая болтовня нашей кузины госпожи Жозеф де Ла Тур дю Пен. Я ей предложила разойтись спать. Но сначала я, однако, написала госпоже де Морвиль, что новое назначение моего мужа ничего не меняет в наших с ней отношениях и что я надеюсь, что она поедет с нами в Брюссель. Она в это время была у друзей в двух лье от Буя. Я отдала приказание, чтобы ей доставили мою записку с рассветом, чтобы у нее не было времени задаться печальным вопросом: «А что же будет со мной?» Я могла оставить ее в замке Буй, где ее содержание