Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

они завлекались в неприятельскую линию, но ветры эти также отнимали у неприятеля всякую возможность двинуться для прорыва. Во время подобных частых бурь один из наших брандеров был унесен к шведскому флоту, и когда он приблизился на пушечный выстрел, то командир покинул его с своим экипажем, и брошенный брандер был взят неприятелем. Последний хотел им воспользоваться во время нашего преследования, зажег его, но он был так плохо сделан, что горел как головешка, выбрасывая маленький красный огонек и много дыму. Таким образом, это оружие в борьбе, которое мы им одолжили, нам не делало вреда. Мы воспользовались старым маленьким судном с одной мачтой, которое наполнили стружками, плохо разгорающимся топливом, и ему дали наименование брандера. К флоту были присоединены три или четыре такого качества брандера. У нас заметили, что неприятель имел также один, но он был иначе устроен. Как раз на конце линии виднелось громадное трехмачтовое судно, принятое нами сначала за фрегат, так как человеческие головы высовывались из-за борта, и люди примечались на палубе, но всматриваясь более пристально, было усмотрено, что головы не двигаются. Тогда предположили, что это брандер, уставленный манекенами, изображающими людей, чтобы дать ему большее сходство с другими кораблями. Брандер был сделан с большой аккуратностью, уменьем и вмещал в себе все улучшения потребные для этого предмета. Но счастье русских желало, чтобы эти самые усовершенствования послужили к уничтожению их авторов, как мы увидим вскоре.

Вид Главной квартиры Густава III близ Фридрихсгама

Вечером 14 июня прибыл на корабль адмирала граф Салтыков. Он много говорил, показал полученное им повеление о постройке батареи на Крюсерорте и убеждал моего отца дать ему с канонерских лодок шесть пушек. Адмирал долго доказывал графу Салтыкову о бесполезности этой меры и наконец, напоследок, убедясь, что граф с особой упрямостью и страстностью относится к этому вопросу, обещал отпустить пушки, как скоро за ними будет прислано. До полуночи граф Салтыков выяснял свой план атаки и как бы читал адмиралу лекцию, которую последний совершенно хладнокровно выслушивал, хотя сухопутный главнокомандующий все время касался действий флота. Привезя с собой еще лоцманов, граф Салтыков созвал их всех на корабле, предложил им большую награду, если они возьмутся вести флот к неприятелю, и угрожал наказанием за отказ. Но эти простые люди, не прельщаясь наградами и не ужасаясь наказаний, спокойно ответили ему: «воля ваша, что хотите делайте с нами, но чего не знаем, за то не беремся». Действительно, не плавая другими проходами, как главным фарватером, они и не могли знать путей.

Между тем граф Салтыков все время жаловался, что у него не хватает войск для охраны тех батарей, которые уже построены. Со стороны северного входа в Тронзунд были возведены батареи на островах Равенсари и Урансари, у южного входа на двух мысах, но последние не могли обойтись без помощи отряда вице-адмирала Козлянинова. 4 июня генерал Ферзен, стоявший у юго-западного прохода, атаковал шведов с сухого пути и с моря у деревни Капис. Наша полевая артиллерия вскоре была сбита судовыми неприятельскими орудиями, причем взорвало два зарядных ящика и обойденный десантом с юга, генерал Ферзен отступил. Граф Салтыков тотчас послал на помощь отряд генерала Река[306], а генерал Буксгевден высадил войска с флотилии Козлянинова для защиты батарей. 6 июня шведы, заметив движение корабельной эскадры нашей к острову Рондо, были принуждены отказаться от атаки на вице-адмирала Козлянинова. В этот же день был атакован Буксгевден в восточном Урансарском проходе у деревни Петим и на острове Хонукалла. Бой длился с 8 часов вечера до 2 часов ночи, и шведы были разбиты и прогнаны; наши трофеи состояли в 50 пленных, до 300 убитых шведов и четырех знаменах. Мы потеряли до 90 человек.

Ночью 14 июня адмирал получил следующее письмо графа Безбородко:

“За скоростию настоящего отправления к графу Ивану Петровичу (Салтыкову) Ее Императорское Величество не успела писать к вашему превосходительству, почему я спешу донести Вам, что г. Слизов вчера пред полуднем к Кронштадту прибыл благополучно и тут у маяка нашел принца Нассау с эскадрой, на якоре за противным ветром стоящего. Ветер хотя тише, но все также и сегодня мы еще не имеем курьера из Кронштадта. Известия, будто бы видели 10-го нашу галерную флотилию при входе в пролив Березовый, неосновательны.

А думаю, что постом показалося тут эскадра Слизова. Ее Высочество весьма довольна вашими донесениями како о сближении вашем к неприятелю и мерах, приемлемых к стеснению его или заграждению ему выхода, так и о поиске, г. Крауну вверенном.

Ваше превосходительство изволите писать о довольствии кадет греческой гимназии из казны, и что в нынешнем положении и ваши гардемарины довольствуются, получая деньгами. А прошу мне дать знать, не надобно ли какое пособие в рассуждении провизии или других недостатков вообще по флоту, дабы тотчас все понудить было можно. С совершенным высокопочтением есмь всегда 11 июня 1790 года.”

Известие, что принц Нассау еще не двигался с места, было очень неприятно адмиралу, который его должен был ждать для окончательного решения вопроса о плане действий и чтобы во всем условиться. Оба флота ничего не могли предпринять друг без друга.

15 июня контр-адмирал Повалишин донес, что на основании данного ему приказания попробовать беспокоить неприятеля канонерскими лодками, он сам высадился на берег и указал место каждой из этих лодок позади банок, которые защищали неприятельские корабли. Чтобы определить дистанцию до них, он велел сделать несколько выстрелов, но неприятель, видя, что до него достают, отодвинулся назад и стал вне выстрелов.

Вице-адмирал Козлянинов прислал одного из своих офицеров (капитана Корнилова[307]) доложить адмиралу, что флотилия его готова и он ждет приказаний, каким образом должен он содействовать корабельному флоту. Адмирал предписал ему заблаговременно выйти, насколько возможно, из узкостей Тронзунда, чтобы занять положение, способное к немедленному появлению в случае необходимости, и так как с того места, где он стоял, можно было видеть вершины мачт наших кораблей, ему дали условный сигнал, по поднятии которого он бы шел на соединение во время общей атаки.

В пятом часу пополудни было усмотрено идущее к нам от неприятельского флота малое судно, под белым флагом. Адмирал послал к нему на встречу катер с тем, чтобы его остановить и если это парламентер, то допросить, что он желает, но никак не дозволять ему приблизиться к флоту. Я и капитан Шишков находились на этом катере. По приезде на шведское судно, нас встретили