Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

(или только косвенно связанным с войной) поводам. Даже можно сказать спасибо Зеленскому за то, что когда его голос был по-настоящему весом во всемирном масштабе, он не догадался или не решился говорить о ненависти к русским, а сейчас — да что бы ни говорил, это голос человека, которого слили американцы, завтра сольют европейцы, послезавтра не переизберут украинцы, и кому какое дело будет через полгода или год, кого он там ненавидит. Сейчас голосом Владимира Зеленского говорит его отчаяние, и воспринимать его слова буквально — можно, конечно, но только если вы и так искали повода за что-нибудь зацепиться в поисках какого-нибудь нового, специально для четвертого года войны, аргумента в пользу того, что надо воевать дальше.

Вот как Путин (у которого даже не «воевать», а «добивать» — грозный такой, опасный) — понятно, что обиделся на другую часть того же выступления, там, где Зеленский обещает его пережить; тоже ведь отчаянные и грустные на самом деле слова, которые понятным образом переводятся так, что нет на самом деле никаких других надежд, кроме физической смерти Путина (в российских антипутинских кругах такое было тоже года три назад, потом Соловей довел тему до абсурда, и она сошла на нет), но наверное, да, Путину действительно неприятно слышать от годящегося ему по возрасту в сыновья противника, что он, Путин, старый и скоро сдохнет. Истерика на лодке «Архангельск» — такое русское издание скандала в Овальном кабинете, символическое сжигание мостов. Путин, который до сих пор прямо говорил, что при, как он считает, нелегитимности Зеленского законной украинской властью должна быть Верховная рада, теперь уточняет — нет, вообще все гражданские органы власти нелегитимны, то есть если с кем разговаривать — то только с военными, и это дословное возвращение в первые военные дни, когда, явно удивленный тем, насколько все идет не по плану, он призывал украинских военных брать власть в свои руки. Но, как и в Овальном кабинете, скандал может стать скандалом (а не недоразумением формата «психанул, забыли») только после того, как свое «уходи, вернешься, когда по-настоящему захочешь мира», скажет Дональд Трамп, да и судя по таймингу, — уже не впервые выступление Путина транслировали поздним московским вечером, чтобы в Америке было удобнее смотреть, — Трамп и был адресатом истерики, и все дальнейшие перспективы эскалации или, наоборот, продолжения переговоров зависят не от того, насколько отчаянным будет Зеленский или бешеным — Путин, а от того, смогут ли их показные эмоции двух восточных европейцев, почти дикарей с англосаксонской точки зрения, всерьез тронуть прожженного американского девелопера, так и остающегося единственной реальной инстанцией, к которой они взывают.

31 марта 2025

Давно замечено, что слово «договорняк» в нашем военно-политическом языке используется неправильно. Устоявшееся слово из спортивной терминологии, означающее матч или какое-нибудь другое состязание с заранее известным результатом, под который спортсмены вынуждены подстраиваться, подыгрывая сопернику — а у нас теперь так называют просто мирное соглашение или прекращение огня.

При этом в дискуссии на военную тему слово поначалу вошло в привычном его значении, о договорняке чуть ли не с самого начала войны писали Z-блогеры «стрелковского» типа — «Бульба престолов», «Moscow Calling» (оба давно молчат, пусть и по разным причинам), и смысл был буквально футбольный — Россия делает вид, что воюет, но война какая-то странная — мосты через Днепр стоят нетронутые, Зеленский на фронт выезжает, не опасаясь быть убитым, бои не мешают зерновым сделкам, «жесты доброй воли» часто необъяснимые — как будто есть какая-то негласная договоренность с Киевом или его западными союзниками, но о чем она и зачем — непонятно.

Это, конечно, был радикальный и конспирологический спектр российского общественного мнения, и теориями заговора, выдвигаемыми этим спектром, легко было можно пренебречь, ну и пренебрегали, никто всерьез к ним не относился — при этом постепенно стало общим местом в западной уже прессе говорить о «красных линиях», которые не должны пересекать воюющие стороны, в какой-то момент бесспорным стал консенсус если не о недопустимости, то о нежелательности переноса боевых действий на общепризнанную российскую территорию, и словосочетание «жест доброй воли» звучало вполне официально, в том числе на совещаниях у Путина, да и мосты действительно ведь до сих пор стоят нетронутые, если уж на то пошло. Слишком много в этой войне такого, чтобы видеть в ней не то, чем она кажется.

Теперь уже ясно, что в любой войне самое главное — не артиллерия, не разведка и не беспилотники, а оптика, только не бинокли, не подзорные трубы и не оптические прицелы, а то, что принято называть оптикой в обычной жизни — чьими, грубо говоря, глазами люди смотрят на происходящее. Смена власти в США (но только власти; главные медиа остались какими были) изменила привычную оптику, и теперь на войну России и Украины можно смотреть глазами прежней администрации, которая в рамках запоздалого выяснения отношений с Трампом как будто испытывает потребность в том, чтобы объясниться за эти три года — с собственным обществом, возможно, и с Украиной, вообще со всеми, кому это интересно, и теперь у нас есть возможность узнать, по крайней мере, о некоторых элементах договорняка в классическом смысле слова не от отечественных конспирологов, а от западных информированных кругов.

Информированных — разумеется, это не значит говорящих правду; то, что теперь пишут о событиях первых военных лет в The New York Times, несмотря на многочисленные новые впечатляющие подробности американской помощи Украине, производит какое-то опереточное впечатление, украинцы раз за разом, причем именно в самые знаковые моменты войны и при самых болезненных (крейсер «Москва», Крымский мост, Курская область) ударах по России демонстрируют наивным американцам один и тот же трюк, которому те ничего не могут противопоставить — принимая как должное всю военную и разведывательную помощь союзников, они системно использовали ее для нарушения заданных американцами «красных линий», потом ставили их перед фактом, и так до следующего раза. Наверняка в таком пересказе история не вполне достоверная, и, делая акцент на том, что украинцы водили американцев за нос, как НАТО Путина, авторы утечек пытаются снять с себя ответственность за нарушения «красных линий», но возникает вопрос — а что это, собственно, за ответственность, перед кем. И вот об этом бы хотелось прочитать какое-нибудь новое расследование в той же газете или в какой-нибудь другой.

Потому что если американцы просили украинцев не трогать Крымский мост — значит, соответствующее обещание было в