Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

виновата, не будем спорить, но сам такой разговор — не хочешь быть убитым или изнасилованным, ну и не езжай туда, где это в порядке вещей, — более органично звучал бы, если бы речь шла о какой-нибудь глубинной Африке или хотя бы о Чечне, а тут ведь место действия — почти Москва, и даже не просто Москва — скорее заграничный аналог престижных Патриарших. Важнейшая для России точка на изменившейся за три военных года карте мира, одно из немногих окон во внешний мир, и самое престижное окно, фактически безальтернативно заменившее Европу окологосударственному среднему классу или как назвать ту довольно большую социальную группу, которая сохранила и приумножила свое благополучие в эти три года, но при этом лишилась возможности тратить свои деньги в западных странах. Прожив три года вне Европы, Россия заполнила образовавшуюся пустоту Дубаем, в котором такие же, и даже лучше, отели, пляжи, рестораны и магазины, и при этом несравнимо более жесткие нравы, то есть буквально — ты сидишь на вершине небоскреба и ешь какого-нибудь божественного осьминога, а из соседней комнаты раздаются крики девушки, которой ломают позвоночник, и ты слышишь эти крики, или даже видишь девушку, наверное, морщишься, но в целом она не сильно портит удовольствие от вида, от ужина, от пребывания в этом прекрасном городе. Омерзительная средневековая дикарская дыра, но при этом настолько богатая, что ее омерзительностью и дикостью можно пренебречь — если она заменила многим в России Европу, наверное, это не может не отразиться на самой России?

Кстати, нетипичное все-таки для повседневного новостного потока слово «позвоночник» в эти же дни звучало в еще одном сюжете — про комика Останина, который пытался уехать за границу, но был схвачен белорусскими силовиками, которые, прежде чем передать его в российскую тюрьму, подвергли его всяким унизительным процедурам (насильственная стрижка, извинения на камеру, фотографирование с мясорубкой) и сильно избили — адвокат говорил, что комику сломали позвоночник, но по этому поводу ясности нет, он вроде бы сидит и ходит нормально, но есть фотографии его спины, действительно исполосованной ударами дубинок. Как и про Марию Ковальчук, про Останина тоже многие пишут, что сам виноват — в самом деле, некрасиво шутил на чувствительные темы, а когда возник риск ареста, поехал в Белоруссию, про которую, в общем, тоже заранее понятно, что там будут бить. Но с другой стороны, а куда еще ехать, чтобы близко, быстро и не самолетом — окон во внешний мир у России действительно сейчас очень мало, и Белоруссия — ну, не Дубай, конечно, но тоже несравнимо более важное направление, чем три года назад. Люди туда и за банковскими картами ездят, и за покупками, и просто пересаживаются, чтобы лететь в более дальние страны. Это плюсы. А из минусов — можно попасться в руки лукашенковским садистам, вот и думайте.

Не самое очевидное, но тоже важное последствие войны, смещение географических приоритетов не на политическом, а на человеческом уровне — многих и многих людей война направила в те края, о которых в мирное время они просто не думали, не вспоминали, а в тех краях — да, есть много того, чего теперь нет в России, но есть в Европе, но нагрузкой — совсем другое, чем в Европе (пусть даже она тоже за эти годы, как многие считают, сильно испортилась) отношение к человеку и к насилию, и еще вопрос, что эффективнее и необратимее нормализует насилие — собственно война, на которой солдаты либо видят, либо сами совершают то, что, по-хорошему, ни видеть, ни тем более совершать нельзя, или погружение благополучного тыла в новую для него заграницу, где высокий уровень жизни сочетается с запредельной дикостью в отношениях сильного со слабым. И более того — человек, видевший кошмар на фронте, вполне способен отделять войну от мирной жизни, условно — в Буче резал мирных, а у себя в Москве будет дорогу только на зеленый переходить, с соседями у лифта здороваться, за собакой убирать. А у того, кто эти три года прожил на маршруте Москва-Минск или Москва-Дубай — у того этой границы нет, и урок, который он извлек из новой жизни, формулируется прямо сейчас в сотнях обсуждений — поехала за приключениями, ну и правильно ей сломали позвоночник, пошутил про мясорубку и инвалидов — ну и правильно избили и посадили. А на днях еще годовщина «Крокуса», который, конечно, сам по себе страшное событие, но большие теракты в России были и до него, а чего не было — чтобы террористу при задержании на камеру отрезали ухо и потом показывали по телевизору, как суд рассматривает меру пресечения ему, приволоченному из реанимации без сознания прямо с больничной койкой в зал суда, ну и не сказать, что общество было этим шокировано — в самом деле, террорист же, вон что сделал. Наверное, это уже данность — в той части человечества, к которой теперь принадлежит Россия, так принято. И это данность: Россия теперь принадлежит именно к этой части человечества. Раньше не принадлежала, теперь принадлежит.

24 марта 2025

— Что нового на войне?

— О, столько всего интересного! Военкор Роман Алехин расторг контракт с «Ахматом». Все удивляются, как он смог это сделать, а телеведущий Владимир Соловьев удивился так двусмысленно, что на него обиделись чеченцы, и ему пришлось записывать жалобное видео в водолазке.

— Хм, действительно интересно. А как там Суджа, что в Судже происходит?

— О, в Судже все еще интереснее! В Суджу приехал Аким Апачев. Он расписал из баллончика стены и заборы, даже матом написал, что украинцы сосут. Это возмутило губернатора Хинштейна. Акиму Апачеву пришлось извиняться на видео, но Хинштейн говорит, что это не отменяет административного наказания.

— Прекрасно. Но что там с трубой? Ведь Суджу брали солдаты, пробравшиеся в город по трубе.

— Конечно! Трубу установили в Екатеринбурге у Храма всех святых. Митрополит Евгений призвал екатеринбуржцев и гостей города пройти по этой трубе, чтобы почувствовать и оценить, что пережили наши бойцы.

— Очень интересно. Но на войне-то что происходит?

— На какой войне?

***

Как в плохой газете — читать интересно только рубрику анекдотов, а первые полосы заняты тупым и скучным официозом. Реальные страсти и драматизм — только в том углу, где копошатся гротескные карикатурные персонажи, «Владимир Соловьев раскритиковал Романа Алехина», «Аким Апачев ответил на обвинения Хинштейна». Несчастную трубу заездили до того состояния, когда упоминание о ней вызывает только