Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

скандалах в связи с ними никто ничего не слышал. Можно предположить, что Путин как раз исходил из того, что концепция «справедливого мира» (то есть бесконечной войны) на украинской стороне восторжествует — Украина же в его глазах несубъектна, и он мог ждать, что, подстегиваемая западными (уже за вычетом Америки) союзниками, она не пойдет ни на какие уступки — недавнее очень ястребиное выступление французского президента Макрона давало основания ждать, что так и будет. Готовность Украины прекратить огонь рушит все подобные ожидания. Теперь, когда Украина согласна, уступать должна Россия, и в отличие от тех, для кого Трамп агент Краснов, Путин прекрасно понимает, что отказ Трампу чреват новыми санкциями (а там до сих пор есть что санкционировать) и новой военной помощью Украине, то есть война затянется, возможно, встанет вопрос о новой мобилизации в России, да и уверенность в российской экономике, скорее всего, конечна и ограничена во времени. Это не значит, конечно, что Путин согласится прекратить огонь хотя бы на 30 дней — каждый аргумент не в пользу войны легко перекрывается уверенностью в собственной фартовости, но в этом случае вся тема «справедливого мира» и «войны до последнего солдата» уходит на российскую сторону. «Партия чужой крови» передает людоедскую эстафету российским зетникам (которые уже с вечера вторника довольно громко ноют), а сама, надо только преодолеть неловкость после нескольких недель безосновательного запугивания капитуляцией, возвращается в более комфортное пацифистское состояние. Собственно, это пока единственный реальный итог переговоров в Джидде — психологический, моральный. До этого вторника стороной, которая хочет воевать дальше, была Украина. Теперь это будет Россия — ну или не будет, но об этом лучше молчать, чтобы не сглазить.

14 марта 2025

Все сошлись на одном. Война в Европе закончилась,

но капиталистическое окружение осталось.

Маршал авиации Александр Покрышкин,

трижды Герой Советского Союза.

"Советский Воин". 1985. N9. С. 32

День коренного перелома в российско-украинской войне — 12 февраля 2025 года, созвон Дональда Трампа с Владимиром Путиным. О чем бы они ни говорили, да хоть о погоде, сам факт прямого разговора — важнейшее достижение российского лидера, тот трофей, во имя которого и велась эта война. Смена власти в США сломала ту картину мира, в которой Владимир Путин прожил эти годы и несущей конструкцией которой был президент Байден, ключевая фигура коллективного Запада и верховный англосакс. До 12 февраля Владимир Путин воевал ради этого созвона, после — уже ради мира (сделки, договорняка, как угодно). Война та же, смысл совсем другой.

Спустя месяц Владимир Путин вспомнил о нюансах, и как будто понятно, о чем речь — из всех утечек и догадок о возможных условиях перемирия легко выделить те моменты, которые Москва может считать принципиально неприемлемыми — членство Украины в НАТО, контингенты западных стран на линии разграничения, скорее всего, продолжение президентства Владимира Зеленского и т.п. Все споры и все опасения вертятся вокруг именно этих вещей — очевидно, важных, возможно, неразрешимых, но что бесспорно — не выходящих за пределы украинских границ. И можно даже посочувствовать как критикам Трампа, так и пропагандистам Путина — из этих фрагментов никак не получится сложить раздел мира или Европы, ту новую Ялту, которой пугали одни и на которую надеялись другие. Есть локальная война в Европе, и есть Трамп, который (зачем-то) хочет ее прекратить, а больше ничего нет, никакой Ялты, никакого вообще равенства между путинской Россией и Соединенными Штатами. Картина мира Владимира Путина именно разрушилась, а не приобрела ту форму, которой он хотел; стоит вспомнить, как накануне этой войны российская сторона, формулируя свои внешнеполитические желания, предлагала убрать военные базы НАТО даже из Болгарии и Румынии — попробуйте представить такие предложения с российской стороны сейчас. Да даже условия мифологизированного Стамбула с гарантиями русскому языку и пророссийским партиям — об этом ведь тоже теперь вообще никто не вспоминает, нереальность уровня Киева за три дня. Им бы Курскую область до конца освободить — теперь они об этом говорят как о победе.

Если говорить о Ялте, то все знают, что Сталин заплатил за свое участие в разделе Европы жизнями 27 миллионов своих подданных — очевидно, знает об этом и Владимир Путин, но есть ощущение, что этот абзац учебника Мединского он читал не до конца и думает, что главное — да, положить как можно больше людей и дождаться, когда позовут делить Европу. Но тут и прячется настоящий нюанс — 27 миллионов жизней потерял союзник англосаксов в войне с Гитлером, и ключевое здесь — именно союзничество, а не жизни, то есть если ты хочешь повторить Ялту, то правильным способом делить мир было бы расходование жизней в альянсе с западными странами (условно — в Афганистан в 2001 году вместе с американцами зайти, или в Ирак в 2003-м), а вне этого контекста — ну да, просто поубивал кучу людей и думает, что это вызовет уважение и трепет. Воевал ради прямого разговора со Штатами и добился его, но этот разговор получился не таким, как можно было ждать. И это, конечно, поражение, а с учетом масштабности сделанной три года назад ставки — да пожалуй что и катастрофа.

Да, понятно, что в популярной у нас, у советских, гитлероцентричной картине мира все, что не самоубийство в бункере, поражением не кажется, поэтому давайте скажем компромиссно — есть подозрение, что Владимир Путин выйдет из этой войны неудовлетворенным. Миротворческий кортеж Трампа умчится вдаль, а Путин так и останется в своем царстве внутреннего туризма, празднично украшенном по случаю вечного Дня Победы. Что с ним будет дальше, как он будет преодолевать неизбежную послевоенную хандру? Самая напрашивающаяся версия — новая война, но зачем — если чему и могли научить эти три года, то даже не столько тому, что в реальной войне приходится месяцами брать бабкосела, а что, сколько бы бабкосел ты ни взял, международного уважения тебе это не принесет. Значит, интрига тут другая — что может быть альтернативой войне для послевоенного путинизма. В этом контексте чаще всего говорят о репрессиях, и это понятно, но для чего они могут быть нужны — для поддержания общества в мобилизационном и лоялистском тонусе, или просто для удовлетворения каких-то садистских желаний, но чего они точно не могут принести — ни того международного веса, который, как показала эта война, так