2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

советские войска штурмовали Выборг. Но о взятии города Петров не написал: заболел гриппом, долечиваться пришлось в Москве. Орденов и медалей за эту кампанию он не получил (Александра Твардовского, например, наградили за работу военного корреспондента орденом Красной Звезды).

Сохранилась лишь фотография февраля 1940-го: Петров в полушубке и буденовке, но без знаков различия. Вид – очень грозный. Перед нами не простой красноармеец, а командир.

“Огонек”

Неудачно начавшийся 1940 год неожиданно окажется для братьев Катаевых счастливым. Старший брат получит, как мы помним, дачу в Переделкино, младший достигнет высшей точки своей административной карьеры.

Должно быть, Петров состоял в каком-то негласном кадровом резерве. Как пишет историк Леонид Максименков, Петрова “готовили заранее” к новому поприщу, новой высокой должности. А занять ее помог случай.

После ареста Михаила Кольцова журнал “Огонек” остался без главного редактора. Больше полугода журналом управляла редколлегия. Летом 1939-го у журнала вроде бы появился новый и очень солидный начальник: ответственным редактором стал Александр Ефимович Никитин, партийный чиновник, сделавший во второй половине тридцатых головокружительную карьеру – от провинциального комсомольского функционера до главного редактора “Правды” (назначен после ухода Мехлиса) и заведующего отделом печати и издательств ЦК. Но в “Огоньке” товарищ Никитин поработал недолго: 3 сентября 1939-го он был арестован как участник “контрреволюционной террористической организации”, в 1941-м его расстреляют.

Два-три месяца журналом снова управляла редколлегия, а в конце 1939-го ответственным редактором назначили скромного литературоведа Ивана Шаморикова, специалиста по творчеству Некрасова. После таких политических тяжеловесов, как Михаил Кольцов и Александр Никитин, он смотрелся фигурой временной, случайной. Его даже называли “и.о. главного редактора”, хотя Шамориков числился – не исполняющим обязанности, а именно ответственным редактором. Управлял он журналом до тех пор, пока не совершил первой ошибки.

В начале августа 1940-го “Огонек” напечатал летний курортный очерк “В горах” о путешествии по Черноморскому побережью Абхазии, Аджарии, Западной Грузии. Безобидная публикация обернулась чудовищным скандалом. Секретарь ЦК Георгий Маленков получил донос. Оказывается, “Огонек” раскрыл государственную тайну, указав “местонахождение основных объектов строительства Черноморской ж.д., как то: мостов, туннелей, протяженности железной дороги, начало строительства, очередность ввода дороги во временную и постоянную эксплуатацию”. К счастью, ответственного редактора “Огонька” и начальников Главлита обвинили всего лишь в “политической беспечности”, а не во вредительстве, привлекли к партийной, а не к уголовной ответственности. Но товарища Шаморикова с должности сняли. Иван Васильевич перешел на научную работу в Институт мировой литературы, где со временем занял должность ученого секретаря.

Должность ответственного (главного) редактора журнала “Огонек” предназначалась для Евгения Петрова. Его рекомендовали Управление кадров ЦК и Управление пропаганды ЦК, тот самый Агитпроп. Характеристика у Евгения Петровича была отличной: “Тов. Катаев (Е. Петров) – популярный в нашей среде журналист-писатель, опытный редактор и энергичный организатор, честный и преданный коммунист <…>. По своему творческому складу и опыту работы т. Катаев (Е. Петров) является ценным работником для такого типа журнала, каким является «Огонек». Журнал «Огонек» необходимо оживить, сделать его более оперативным и доходчивым. <…> т. Катаев (Е. Петров) вполне справится. Компрометирующих материалов на него нет”.[1514]

Эти рекомендации написаны, скорее всего, по заказу Оргбюро ЦК. Именно там принималось решение, кто будет руководить “Огоньком”. Кто же входил тогда в Оргбюро? Его состав обновился еще в 1939-м, на XVIII съезде партии, теперь в него входил и Лев Мехлис. Скорее всего, именно протекция Льва Захаровича снова помогла карьере Евгения Петрова.

“Огонек” – главный советский журнал. Общественно-политический и литературный. Тонкий, иллюстрированный, в отличие от литературных “толстяков”. Тираж “Огонька” был сравнительно скромным – 300 000 экземпляров; миллионные тиражи появятся в другую, послевоенную и послесталинскую эпоху. А перед войной и триста тысяч – много. К тому же “Огонек” еще со времен Кольцова выпускал в типографии “Правды” собственную книжную серию “Библиотека «Огонек»”.

В советское время должность главного редактора “Огонька” могла быть трамплином для будущего карьерного взлета. Поэт Алексей Сурков, по словам Лилианны Лунгиной, “злой, хитрый, опасный человек, типичный аппаратчик”[1515], возглавит журнал в 1945-м. Он будет успешно руководить журналом, увеличит его тираж, а в 1953-м станет вместо Фадеева первым секретарем Союза писателей. Для сменившего Суркова Анатолия Софронова (главный редактор с 1953 по 1986-й, абсолютный рекорд для “Огонька”) должность окажется скорее запасным аэродромом: в последние годы жизни Сталина Софронов и так был очень влиятелен, а при Хрущеве мог жить “как екатерининский вельможа во времена Александра”[1516]. Наконец, последний советский главный редактор журнала – Виталий Коротич, секретарь правления Союза писателей и доверенное лицо “архитектора перестройки” Александра Яковлева. Под кураторством Яковлева Коротич будет выпускать в печать материалы, которые подорвут доверие миллионов читателей к советской истории и коммунистической идеологии. Крайне неприятная, но всё же историческая фигура. О Михаиле Кольцове и Александре Никитине читатель знает. Скромные редакторы вроде литературоведа Ивана Шаморикова или журналиста-международника Исаака Ермашёва (Ерухимовича)[1517] были скорее исключением.

Петров “нашел себя, став ответственным редактором журнала «Огонек»”[1518], считал Виктор Ардов. Еще при Кольцове “Огонек” находился в стагнации: у Михаила Ефимовича не хватало времени на журнал, особенно после отъезда в Испанию. Никитин не успел войти в курс дела. Шамориков по мере сил поддерживал журнал на плаву, тираж “Огонька” при нем не сократился. Вот только не знаю, любили ли журнал читатели? На страницах “Огонька” было много партийного официоза, который подавали в качестве основного блюда. Обязательные материалы о Ленине, Сталине, Молотове. Елена Куйбышева назвала статью о своем покойном брате Валериане “Незабываемые встречи”, и редакция не посоветовала, как сделать хотя бы заголовок завлекательным.

Не многим интереснее и чисто филологические публикации, хотя бы статья самого Шаморикова “Женская доля в творчестве Некрасова и в фольклоре”. Не лучше “Горький в январские дни 1905 года” Н. Ростова. Статью И. Трауберга “Двадцать лет советского кино” не хочется читать даже из-за названия.

Ответственный редактор

Я сравнил 150 публикаций “Огонька” первой половины 1940-го и 150 публикаций первой половины 1941-го. “Допетровскую” эпоху с “петровской”. Должен согласиться с Виктором Ардовым: “Петров перекроил по-своему весь вид «Огонька». Завел новые, интересные отделы, красивые шрифты, остроумные заголовки, оригинальную верстку”.[1519] Изменить тематику журнала, отказаться от обязательных публикаций о Марксе, Ленине, Сталине Петров не мог, но старался даже такие публикации делать привлекательными. Статью М. Зоркого “Вечера «Догберритов» (Маркс и Энгельс в «Клубе шекспировских чтений»)”[1520] и сейчас хочется прочитать.

Годовщину смерти Ленина отмечали все издания. Петров печатает в “ленинском” номере рассказ Михаила Зощенко о Ленине[1521] и стихи Маргариты Алигер.

И у остывшей мраморной постели