2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

Вовек неувядающие ели

Сомкнулись тихой, скорбною стеной.

И зимних звезд холодный

дальний пламень

Летит сюда, на мрамор и гранит.

Звезда и небо, дерево и камень —

И вся природа русская хранит

Его покой.

Не Мандельштам, конечно, но намного лучше обычной тогда ленинской-сталинско-октябрьской халтуры.

Советская пресса обязательно печатала переводы с языков народов СССР, в первую очередь с украинского. И Петров публикует переводы крупнейшего тогда украинского поэта Павло Тычины: если уж украинское, то пусть будет лучшее. Популярная журналистка Татьяна Тэсс пишет для “Огонька” очерк об Ольге Кобылянской[1522] и ее повести “Земля”.[1523]

Приходится печатать и статьи филологов, но главный редактор волен и выбирать, и заказывать материалы. И вот петровский “Огонек” публикует “Новое о Достоевском” Леонида Гроссмана. Достоевский вовсе не под запретом при Сталине, но это вам не Некрасов, не Белинский, не Чернышевский. О нем в популярных советских изданиях пишут нечасто.

Военная тема – в каждом номере “Огонька”. Первый номер за 1941-й открывался карикатурой: 1941 год в образе толстого кудрявого малыша спускается на парашюте в Европу, а вокруг одни руины, следы войны, ему и приземлиться негде.

Исааку Ермашёву Петров дал особую рубрику – “Дневник войны”. Советский журналист-международник рассказывал о военных действиях в Ливии, Абиссинии, Сирии, Юго-Восточной Азии, о битве за Атлантику. С фотографиями, картами. Перепечатывал “Огонек” и тексты из немецких и британских газет. Вот большой материал под названием “В ночной рейд”.[1524] Читатели “Огонька” узнаю́т, как германские летчики бомбят Лондон и Саутгемптон. Английские летчики рассказывают о бомбардировках Кёльна и рейдах британских бомбардировщиков на Дунай.

В журнале появилось новых много рубрик: “Спорт”, “Заметки натуралиста”, “Новости медицины”, “В мире науки и техники”, “Сделайте это сами”.

Изменились и старые рубрики. Даже кроссворды печатались другие – более интересные, тематические. Рубрика “Искусство” занимала теперь две страницы вместо одной неполной, как раньше. Писали о событиях жизни театральной, музыкальной, литературной: о постановке “Школы злословия” во МХАТе, о Сергее Мартинсоне в роли Карандышева[1525], о новой опере Сергея Прокофьева “Обручение в монастыре”. Генрих Нейгауз дал в “Огонёк” небольшую статью о мастерстве и таланте Святослава Рихтера – Евгений Петров всегда находил место для музыки. В новой рубрике “Литературные новинки” Борис Ивантер рецензировал нашумевший роман Вениамина Каверина “Два капитана”[1526] (его первое издание вышло в 1940-м).

Интереснее и обширнее стала старая добрая рубрика “За рубежом”. Появились новые сюжеты: “Как живет лондонец”, “Больница в пещерах” (в городе Сиань в Китае). Вернулся Петров и к своей любимой теме: весной 1941-го в “Огоньке” появился цикл материалов, который трансформировался в новую рубрику: “Хорошо ли вас обслуживают?”.

Петров сохранил старых авторов “Огонька”. У него продолжали печататься Илья Эренбург и Викентий Вересаев. Среди новых авторов были не только Михаил Зощенко и Маргарита Алигер, но и писатель-детективщик Лев Овалов. В то время он работал главным редактором журнала “Вокруг света” и успел прославиться рассказами про майора Пронина. Петров напечатал в “Огоньке” новую повесть Льва Овалова “Голубой ангел”.[1527] Она станет самой популярной в цикле о майоре Пронине. Мотивы Петрова вполне понятны: он хотел привлечь больше читателей. Привлек ли? Тираж журнала оставался неизменным – 300 000, но в СССР тираж от спроса напрямую не зависел. Виктор Ардов утверждает: “«Огонек» стал пользоваться успехом, за ним гонялись, старались не пропустить очередной номер”.[1528]

Сотрудники были довольны новым начальником. Петров соединял жесткость, принципиальность советского редактора с доброжелательностью, интеллигентностью. Его “доброта, кипучая энергия, трудолюбие и аккуратность в работе были очень к месту”[1529].

Евгений Петрович, заботившийся о простом советском читателе, никогда не забывал и о самом главном читателе в СССР. На одном партийно-литературном собрании[1530] Сталин похвалил прозу польской писательницы Ванды Василевской. Фадеев тут же откликнулся: “Это настоящий художник”. – “Я не знаю, настоящий ли она художник или нет, – продолжал Сталин, – но я знаю, что она правдиво, честно пишет”.[1531] После выступления такого “критика” двери советских издательств и журналов открылись перед Василевской.

В “Огоньке” Василевская успела опубликоваться еще при Шаморикове. А Петров восемь номеров подряд (с 3-го по 10-й) печатал воспоминания Ванды Василевской “Страницы прошлого”.

Итак, Евгений Петров нашел дело жизни. Он делал жизнь советских людей лучше. Был честным коммунистом и хорошим организатором, опытным редактором и журналистом. Советские издательства печатали всё новые издания “Двенадцати стульев”, “Золотого теленка”, “Одноэтажной Америки”. Красавица-жена и двое сыновей. Квартира в Лаврушинском. Дача в Переделкино, на которую не было претендентов…

Этой прекрасной жизни оставалось ему совсем немного.

В нацистской Германии

Истекали последние предвоенные месяцы. Формально СССР и Германия были связаны пактом о ненападении и договором “о дружбе и границе”. Но уже с осени 1940-го советско-германские отношения стали заметно портиться. Ноябрьские переговоры Молотова с Гитлером закончились неудачей. Именно после них Гитлер отдал приказ о подготовке плана “Барбаросса”.

Культурные связи, при всей их эфемерности, как стрелка барометра, позволяют увидеть малейшие изменения внешнеполитической погоды.

Малоизвестный факт: осенью накануне переговоров Молотова в Берлине журнал “Интернациональная литература” вдруг не стал печатать уже подготовленную Мариной Цветаевой подборку переводов немецких народных песен.

Факт известный: Сергей Эйзенштейн поставил в “Большом театре” “Валькирию” Вагнера. По отзывам историков театра, постановка была выдающейся. А вот на сцене она появилась всего шесть раз. Перенесли даже ее премьеру: 28 сентября 1940-го вместо “Валькирии” в Большом давали “Ивана Сусанина”. Более чем знаковая замена спектакля.[1532] Мелочь, которую даже простые люди трактовали верно: дело медленно, но верно идет к войне.

Американский журналист Говард Смит, работавший в Германии, понял, что война Германии и СССР неизбежна, где-то в апреле 1941-го, когда в магазине исчезла его любимая книжка “с русскими сатирическими рассказами”. Вероятно, это были рассказы Зощенко. Говард спросил, есть ли в продаже литература о России. Оказалась, лишь такие книги, как “Моя жизнь в русском аду”[1533] и тому подобное.[1534]

Но в марте 1941-го между СССР и Германией еще сохранялись не только экономические, но и культурные связи. Со 2 по 7 марта СССР участвовал в традиционной Лейпцигской выставке-ярмарке. Получив приглашение, Молотов и Микоян переадресовали его секретарю ЦК Андрееву с резолюцией: “Считаем это желательным (послав хороших товарищей)”.[1535] “Хорошими товарищами” стали специальный корреспондент “Правды” Леонид Ильичёв и Евгений Петров, который на этот раз поехал как спецкор газеты “Известия”.

Товарищ Петрова по этой командировке был личностью примечательной.