2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

Даже в таком сугубо пропагандистском тексте Катаев остается учеником Бунина: детально, со вкусом описывает роскошную форму польского генерала, упоминает выбеленные стволы яблонь, “невероятно шикарные красные лакированные почтовые ящики” в местечке Столбцы.

Не забывает и подчеркнуть свою лояльность.

Знают ли они марку автомобиля, спросил Катаев окруживших машину белорусских мальчишек.

“И мальчики хором ответили:

– «ЗИС».

– Верно, молодцы. А что такое «ЗИС»?

– Завод имени Сталина, – хором ответили мальчики.

Мы расстались друзьями”.[1478]

После Столбцов Катаев приехал в Гродно, разыскал родителей Олеши – Кароля Антоновича и Ольгу Владиславовну. Отцу было под семьдесят, матери шестьдесят четыре. Ольга Владиславовна такой ему и запомнится: “…пожилой, властной, с колдовскими жгучими глазами на сердитом, никогда не улыбающемся лице. Она была рождена для того, чтобы стать хозяйкой замка, а стала женой акцизного чиновника. Она говорила с сильным польским акцентом, носила черное и ходила в костел в перчатках и с кожаным молитвенником”.[1479] Описания Кароля Олеши Катаев не оставил, но, вернувшись в Москву, сказал своему другу: “…твои родители, Юра, гораздо лучше, чем ты”.

Юрий Карлович хотя и подал заявление в Оборонную комиссию, но в армию не попал и в Гродно не приехал. Писал родителям, что занят: исполняет “очень ответственную работу (сценарий для кинокартины, посвященной двадцатилетию советского кино)”, а потому не может уехать из Москвы. Обещал после окончания работы – в январе 1940-го – приехать “в ваше загадочное Гродно, которое я не раз видел во сне, когда думал о вас”.[1480]

О поездке Олеши в Гродно, если даже она и состоялась, ничего не известно.

На Львов

Красная армия вступила во Львов 22 сентября. Петров прибыл или 22-го, или несколькими днями позже. На этот раз Евгений Петрович стал корреспондентом ТАСС. Судя по телеграмме руководителю ТАСС Якову Хавинсону и по немногим сохранившимся материалам, Петров выполнял работу более ответственную и масштабную, чем Катаев. “Здесь очень интересно, и я много работаю”, – писал Евгений Петрович жене 7 октября 1939-го.[1481]

Первые дни ему приходилось работать без инструкций Хавинсона, на свой страх и риск.

Пропагандистским обеспечением польского похода занимался и Мехлис, однако он не контролировал ТАСС. Если бы Петрова в эту командировку отправил Лев Захарович, Евгений Петрович, вероятнее всего, оказался бы в одной из военных газет. Их быстро создавали и печатали в походных или в занятых советскими войсками стационарных типографиях Западной Белоруссии и Западной Украины. Газеты выпускали большими (от 15 000 до 100 000) тиражами на русском, белорусском, украинском и польском языках. ТАСС же было связано с Наркоматом иностранных дел.

Пропаганда была в большей степени социальной, коммунистической, чем национальной. Хотя и национальное направление заметно. Прославляли долгожданное воссоединение западных белорусов с восточными, западных украинцев с украинцами восточными. Подчеркивалось, что у галичан и восточных украинцев один язык, одна культура, одно общее социалистическое будущее вместе с народами Советского Союза. Несколько на обочине оставались поляки, которые не получили в СССР даже национальной автономии. Однако и здесь классовый подход доминировал над национальным: Красная армия освободила польских, еврейских, украинских, белорусских трудящихся от гнета панов – помещиков и капиталистов.

6 октября “Правда” печатает материал Петрова “Как польские офицеры сожгли два села”. Евгений Петрович рассказывал о зверствах польских жандармов и офицеров, которые якобы связывали украинских крестьян (в том числе детей и стариков) колючей проволокой и расстреливали, а женщин отводили в лес, насиловали, потом убивали.[1482] Может, это и не было пропагандистским вымыслом. Современные историки констатируют: “…отступавшие польские части зачастую срывали свою злость на мирном украинском и белорусском населении, обостряя давно существовавшие антипольские настроения”.[1483]

В октябре 1939-го в “Правде” выйдет еще одна статья Петрова, на этот раз посвященная первым советским выборам во Львове. Статья называется “Подлинная демократия”. Евгений Петрович напишет о “необычайной активности трудового народа”.[1484] Это во Львове-то. Ну-ну.

Но главная задача Петрова во Львове заключалась в другом. Он составлял корреспонденции для ТАСС и занялся организацией журнала “Крокодил на Западной Украине”. Журнал выходил на украинском и польском языках[1485], Петров стал его первым и последним главным редактором. Точнее, ответственным редактором – так называлась эта должность в предвоенном СССР. А еще точнее – вiдповiдальним редактором. Вряд ли Евгений Петрович помнил украинский язык и уж точно не знал польского. Но его обеспечили переводчиками и сотрудниками, от журналистов до карикатуристов. Первый номер вышел 15 октября 1939 года. Редакционная статья[1486] начиналась так:

“Поперше дозвольте вiдрекомендуватися.

– Я – Крокодил.

Але не той тропічний крокодил, про якого ви знаєте з географії. Той крокодил – найзвичайніший хижак, що живе в африканських полуднево-американських рiках. Їсть вiн всяке дрантя – дикобразів, очкових гадюк, антилоп, ну i тiльки дуже рідко, як найбільш ласу страву – англійських мiсiонерiв. Я зовсiм iнший Крокодил, надзвичайно рідка симпатична тварина.

Родився я на пiвночi. Зустрiти мене можна в Москві, Київi та інших містах Радянського Союзу. Кормлюсь виключно великою дичиною. З рибних страв найбільш люблю капiталiстичних акул…”[1487]

Текст передовицы на польском идентичен украинскому. Автором, несомненно, был сам Петров. Содержание журнала обычно для советской пропаганды того времени и того места: авторы фельетонов (некоторые были в стихах) и карикатур высмеивали польских генералов, помещиков, политиков из “буржуазных” партий.

Тираж “Крокодила на Западной Украине” – 270 000 экземпляров, намного больше, чем у армейских газет.

Редакция “Крокодила на Западной Украине” размещалась на улице Костюшко, дом 1. Издавался журнал в украинской типографии имени Тараса Шевченко. Сам Евгений Петрович жил в знаменитом отеле “Жорж”, в то время самом фешенебельном в городе (площадь Мицкевича, дом 1). В “Жорже” останавливались Оноре де Бальзак и Ференц Лист, император Австро-Венгрии Франц-Иосиф и президент Польши Юзеф Пилсудский.

Кроме Евгения Петрова, известен еще один сотрудник редакции. Очень интересный сотрудник. Ответственным секретарем журнала работал некто М. Эдель. Очевидно, это Михаил Владимирович Эдель. Кадровый чекист, он окончил пограничную школу НКВД, затем поступил в Литинститут, стал писателем-сатириком. Эдель жил в Лаврушинском переулке, работал в той самой Оборонной комиссии Союза советских писателей. Приятелем Эделя был Виктор Ардов. Сын Ардова Борис Викторович вспоминал об Эделе так: “Писатель он был никакой, но человек необычайно умный, сметливый и ловкий”.[1488]

Петров трудился днем и ночью: “…я страшно переутомлен. Никогда я так не работал, как сейчас”[1489], – признавался он жене Вале. Во Львове каждый день