Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

ради славы и выгоды», «дух упорной борьбы».[790] При этом они признавали, что определенное ослабление идейно-политической работы имело место, в частности в ряде учреждений были ликвидированы политотделы и т. д.[791]

Таким образом, идя на некоторые формальные уступки, возвращенцы тем не менее продолжали твердо отстаивать свой центральный пункт — необходимость сосредоточения усилий, прежде всего на решении вопросов экономического порядка. Они стремились приземлять схоластические «теоретические» рассуждения выдвиженцев «культурной революции», переводить обсуждение в плоскость испытания правильности теоретических установок практикой, реальностью, китайской действительностью.

Возвращенцы на первый взгляд соглашались с мнением выдвиженцев «культурной революции» о продолжении теоретических дискуссий, однако настаивали на том, что решения 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва должны выполняться. В этой связи они требовали соблюдения партийной дисциплины, указывали на то, что в некоторых районах страны до членов партии не были даже доведены два документа по сельскому хозяйству, одобренные на упомянутом пленуме.[792]

Во многих случаях исходные рассуждения возвращенцев трудно было отличить от заявлений выдвиженцев. Однако выводы из этих рассуждений были полностью противоположны мнению выдвиженцев. Например, как и выдвиженцы, возвращенцы указывали: «В наших рядах точки зрения на важные исторические вопросы не совсем совпадают. Отсутствие единства по тем или иным вопросам трудно преодолеть». При этом для решения многих оставшихся в наследство от истории вопросов необходимо время.[793] Далее возвращенцы как бы соглашались с выдвиженцами, повторяя их тезис о необходимости не увязать в спорах сегодняшнего дня, «смотреть вперед», «видеть перспективу»…

Однако возвращенцы далее говорили, что «смотреть вперед» — «это еще не означает отказываться от обобщения прошлого опыта». Лозунг «смотреть вперед» не должен мешать «решению вопросов, оставленных историей». Более того, возвращенцы настаивали на выводе, который полностью противоречил мнению выдвиженцев: «Мы должны осуществлять политику партии, как следует взяться за работу по решению вопросов, оставленных историей, так как ее нельзя затягивать».[794]

Возвращенцы заявляли, что главная задача партии — налаживание и подъем экономики. При этом они подчеркивали, что необходимость решения «вопросов, оставшихся от истории», должна подчиняться интересам решения экономических проблем: если решение вопросов, связанных с переоценкой событий исторического характера, способствует развитию экономики, то «эти вопросы следует решать, а если не способствует — решение можно отложить».[795]

Такая постановка вопросов была характерна для позиции возвращенцев. Создавалась видимость компромисса, учета мнения выдвиженцев.

В то же время, по сути, утверждалась центральная задача партии. Возвращенцы оставляли руки свободными для того, чтобы обрушиться на своих противников, требовать решения вопросов, «оставшихся от истории», ссылаясь на то, что их решение будет способствовать развитию экономики страны.

Отражая нападки на «политику 3-го пленума ЦК КПК», возвращенцы особый упор делали на своей решимости навести порядок в стране, создать стабильную обстановку, не допускать развертывания массовых политических кампаний, которые изматывают и партийную номенклатуру, и население страны. Такая политика, утверждали они, более всего отвечает интересам крестьян и партийных функционеров. Первый секретарь парткома провинции Ганьсу Сун Пин назвал «проблемой сегодняшнего дня» такое положение, когда «крестьяне боятся изменения политики, кадровые работники боятся вновь подвергнуться критике». В этой связи возвращенцы обещали крестьянам и кадровым партийным работникам обращать особое внимание на обеспечение стабильности политического курса, на недопущение каких-либо колебаний.[796]

Условием обеспечения стабильности в стране возвращенцы называли строгую партийную дисциплину. Они выступали против «анархии», за соблюдение всеми членами партии дисциплины, за выполнение ими решений центральных партийных органов. «Если каждый член партии, которая насчитывает более 30 миллионов человек, будет поступать так, как ему заблагорассудится, то во что может превратиться наша партия?» — задавали возвращенцы риторический вопрос.[797]

Возвращенцы обвиняли сторонников Линь Бяо, «четверки», людей, «отравленных» их «ядом», во фракционности.

Такие фракционеры получали упрек в том, что они не выполняют решения 3-го пленума ЦК КПК. В упрощенном виде эта критика доводилась до масс в виде заявлений о том, что фракционеры отвергают сегодня то, что было решено вчера.

Первый секретарь парткома провинции Сычуань Чжао Цзыян подчеркивал: «Следует обращать внимание на необходимость преемственности основного курса нашей партии. Опыт многих лет говорит нам, что производство может быстро развиваться лишь при условии политической стабильности и устойчивости политического курса… Нельзя из-за того, что имеют место некоторые упорядочения и новые акценты, допускать, чтобы сегодня отрицался вчерашний день, а завтра критиковался сегодняшний. Если отменять вечером то, что было приказано утром, то можно потерять доверие народа, а работающие в низах кадровые работники будут сбиты с толку… К тому же это может негативно сказаться на доверии вообще к партии и социалистическому строю со стороны части масс и молодежи».[798] Кстати сказать, Чжао Цзыян в годы после смерти Мао Цзэдуна все больше выдвигался как один из лидеров партии, смело ставивших вопрос о необходимости покончить с явлениями, которые мешали развитию страны в годы правления Мао Цзэдуна.

Возвращенцы напоминали членам партии и населению страны об опыте «культурной революции», когда были допущены ошибки как в ряде теоретических вопросов, так и особенно в практической политической деятельности. Себя они при этом рекомендовали решительно выступающими против повторения «культурной революции».

При этом они отвергали бытовавшее в годы «культурной революции» утверждение о том, что в 1966 г. в ЦК КПК имел место «ревизионизм». Такое утверждение называлось «ошибочным».[799] Так отрицалась исходная теоретическая посылка Мао Цзэдуна, которой обосновывалась «необходимость» и «своевременность» «культурной революции»; тем самым отрицалось наличие внутриполитических причин для «культурной революции».

Развивая это положение, возвращенцы утверждали, что «главный — и сегодня надо во всеуслышание предупредить об этом будущие поколения — кровавый урок («культурной революции». — Ю.Г.) состоит в том, что ни в коем случае нельзя вновь открывать огонь по штабам всех ступеней китайской компартии». «Культурная революция» характеризовалась как «явный захват вооруженным путем верховной власти в партии и государстве».[800]

Признавая наличие бюрократов и бюрократизма у членов партии, у руководящих работников, возвращенцы в то же время заявляли, что бюрократов следует критиковать, контролировать уставными методами, но ни в коем случае нельзя «свергать», нельзя применять метод «всестороннего захвата власти». При этом предлагалось одновременно бороться и против бюрократизма, и против анархизма.[801]

Вполне вероятно, что возвращенцы намеренно сгущали краски, драматизировали обстановку, подавали ее таким образом, как будто бы существовала серьезная угроза того, что выдвиженцы «культурной революции» могли в 1979 г. начать новую «культурную революцию», призвать к «всестороннему захвату власти», к нанесению «удара по штабам» и т. д. В то же время нельзя не видеть, что выдвиженцы «культурной революции» спекулировали на тезисе о наличии в партии тех же самых явлений, которые вызывали в