Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

свое время «культурную революцию»; выдвиженцы «культурной революции» как бы напоминали возвращенцам, что среди масс их призывы к борьбе против бюрократизма и против «правого уклона», «ревизионизма» могут найти поддержку в партии. Представляется, что выдвиженцы «культурной революции» таким способом пытались удержаться у власти, заставить возвращенцев примириться с разделением власти между сторонниками «культурной революции» и ее противниками. Может быть, их можно различать как «революционеров» (имея в виду «революцию по Мао Цзэдуну») и «строителей».

Возвращенцы же последовательно развивали по разным направлениям наступление против всего курса, предложенного во время «культурной революции». В частности, все настойчивее раздавались требования реабилитировать решения VIII съезда партии, «социалистический строй» того времени. Возвращенцы утверждали, что именно на этом съезде партии были заложены основы правильного политического курса, который затем под воздействием Линь Бяо, Чэнь Бода, Кан Шэна и «четверки» был изменен, что привело к ошибкам и страданиям населения страны.

В мае 1979 г. в печати появились напоминания об «имеющем историческое значение VIII съезде КПК», которые сопровождались призывами «вернуть первоначальный облик социалистического строя».[802]

При этом утверждалось, что после 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва прилагались большие усилия для «восстановления доброго имени научного социализма».[803] Далее следовали предостережения против недооценки опасности «тлетворного яда фашистского и феодального социализма, который осуществляли Линь Бяо и “четверка”». Их «вздорные установки» до сих пор «воспринимаются некоторыми лицами» как правильные и защищаются ими. Эти лица дошли до того, что «бойкотируют марксистский социализм, для построения которого мы сегодня прилагаем усилия».[804] Постоянно раздавались призывы «научиться отличать подлинный социализм от фальшивого». Эти призывы содержались, в частности, в выступлении первого политкомиссара Нанкинского большого военного округа Ляо Ханьшэна на совещании армейских политработников.[805] Газета «Юньнань жибао» указывала: «То, что проповедовала раньше «четверка», есть псевдо социализм всеобщей бедности, а критиковавшийся ею так называемый капитализм как раз и есть научный социализм, который все время отстаивала наша партия».[806]

Таким образом, будучи вынужденными учитывать некоторые требования выдвиженцев «культурной революции», мирясь временно с их присутствием в центральных руководящих органах партии, возвращенцы одновременно решительно защищали свои позиции, углубляли и расширяли критику прежней политики, ответственность за проведение которой пока возлагалась только на Линь Бяо, Чэнь Бода, Кан Шэна, «четверку» и оставшихся у руководства их последователей и единомышленников, а также и людей, находившихся под их воздействием. Борьба в руководстве продолжала оставаться острой. С обеих сторон существовали группировки, которые не могли согласиться на длительный компромисс.

Одной из наиболее характерных черт рассматриваемого периода было развитие процесса пересмотра дел людей, пострадавших в годы правления Мао Цзэдуна, особенно в ходе «культурной революции». После создания на 3-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва комиссии ЦК КПК по проверке дисциплины, работа по реабилитации, которую выдвиженцы «культурной революции» стремились свернуть и которая во многих провинциях и учреждениях до того считалась «в основном» завершенной, теперь под руководством возвращенцев была, по сути дела, проделана заново.

Работу по пересмотру дел возглавляли заместитель председателя ЦК КПК, председатель комиссии по проверке дисциплины Чэнь Юнь и заведующий орготделом ЦК партии Ху Яобан.

Чэнь Юнь настаивал на том, чтобы при пересмотре дел и реабилитации соблюдались следующие нормы: ускорение составления заключений по тем делам, разбор которых не был завершен; пересмотр неправильных выводов по делам и снятие клеветнических обвинений; предоставление подходящей работы тем, кто может работать, но не получил какой-либо должности, либо обеспечение материальных условий для тех, кто не может работать по старости или по состоянию здоровья; принятие соответствующих выводов или необходимых мер по делам умерших, удовлетворительное решение вопросов, касающихся близких родственников пострадавших людей.[807]

Эти принципы были выдвинуты еще в первой половине 1978 г. Вполне вероятно, что это произошло на 2-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва. Однако только с приходом к руководству этой работой Чэнь Юня и особенно Ху Яобана эти принципы стали строго проводиться в жизнь и даже были опубликованы в открытой печати.

Были введены две категории реабилитируемых. Одна состояла из людей, которые пострадали «в период бесчинств Линь Бяо и “четверки”». Другая — лица, пострадавшие по «ошибочным делам» до «культурной революции». Те, кто относился к первой категории, могли рассчитывать на «соответствующее урегулирование последствий», то есть на возвращение к руководящей должности и к работе. Лица, относившиеся ко второй категории, должны были довольствоваться тем, что в их случаях «главным» считалось «политическое решение по делу»,[808] то есть восстановление их репутации, доброго имени.

Процесс реабилитации имел и другую сторону. В ходе пересмотра «неправильных», «несправедливых», «необоснованных», «фальсифицированных» дел накапливался материал для обвинения тех, кто был причастен к организации преследований в годы правления Мао Цзэдуна. Суды над виновными в первой половине 1979 г. не начались. Немногочисленные исключения касались рядовых исполнителей, то есть вожаков или главарей массовых молодежных организаций периода «культурной революции», но не высокопоставленных деятелей, не функционеров КПК. Однако ощущалось, что возвращенцы вели интенсивную подготовку к процессу осуждения виновников травли людей при правлении Мао Цзэдуна.

Именно в этой связи в первой половине 1979 г. появилось толкование вопроса о «социально-исторических корнях» левоуклонистской линии Линь Бяо и «четверки». При этом раздавались заявления о том, что «ревизионистская линия Линь Бяо и «четверки» явилась самой настоящей «левоуклонистской» линией. И теперь, только до конца рассчитавшись с этой «крайне левой» линией, только поняв ее основные особенности, только вскрыв ее социальные исторические корни, можно последовательно разбивать духовные оковы, связывающие мышление, можно делать правильные выводы из урока, который дает опыт культурной великой революции, можно твердо следовать правильной линии марксизма-ленинизма».[809]

Касаясь вопроса о семнадцати годах КНР до «культурной революции», авторы статей в официальной печати продолжали воздавать хвалу Мао Цзэдуну, называть ряд его работ «теоретическим оружием», которым следует руководствоваться и при осуществлении «четырех модернизаций». В то же время они указывали, что при жизни Мао Цзэдуна имело место отрицательное воздействие ошибочных идей, ошибочных уклонов, что в то время «весьма ярким проявлением «левого уклона» были возникшие 1958 г. поветрия шапкозакидательства, волевых решений, коммунизации». Говорилось также, что с 1959 г. Линь Бяо начал выдавать себя за «знаменосца» («идей» Мао Цзэдуна. — Ю.Г.), что в 1958 г. Чэнь Бода предложил упразднить деньги и товар, что некий «советник» (его имя не называлось, но можно было предположить, что имелся в виду Кан Шэн. — Ю.Г) Линь Бяо и «четверки» был таким «левым», что «дальше некуда», «авторитетом в области теории», что Чжан Чуньцяо в 1958 г. всячески пропагандировал «крайне левую» теорию, выражавшуюся в лозунге «покончить с буржуазным правом» и вместе с Чэнь Бода поднял поветрие «коммунизации». Утверждалось также, что в