Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

для нее профессиональные организации будут прочны и долговечны только при коренном изменении условий жизни, то это значит, что она не «темная и отсталая» масса. Проникновение в массу такого убеждения означало бы, наоборот, большой успех в ней политической мысли и сознательности. С другой стороны, если «темная и отсталая» масса проникается убеждением, что надо «сначала подумать о более радикальном и коренном изменении всех условий русской жизни», то это значит, что она перестает быть «темной и отсталой». Ведь даже самые меднолобые либералы никогда не назовут «темной и отсталой массой» тех рабочих, которые выдвигают на первый план вопрос о «радикальном и коренном изменении».

Об «отсталости» свидетельствовал бы только тот факт, если бы кто-либо действительно проповедовал массе: думай о «коренном изменении», а до той поры не организуй, не устраивай обществ и т. д.

Но где слышали наши ликвидаторы подобную проповедь?.. Среди передовых рабочих, отнюдь не увлеченных лозунгом свободы коалиции, нет людей, которые проповедовали бы: впредь до «коренного изменения» не стоит устраивать союзов, возобновлять закрытые и т. п.

Ликвидаторы прибегают к известному, но скверному полемическому приему: вместо действительных противников стали спорить с выдуманным ими самими чучелом, которому сами же вложили в уста неумные речи.

Среди передовых рабочих нет людей, которые отказывались бы от работы по организации союзов и проч, во имя будущего «коренного изменения». И спор идет совсем не о том, надо ли немедля, сейчас же, при данных условиях работать над организацией масс. Чтобы делать это важное дело, рабочие совсем не нуждаются в ликвидаторских поучениях. Вопрос весь в том, в каком духе вести работу, куда ее направлять, что ставить ее целью…

Не только стачка, не только попытка создать профессиональный союз или просветительное общество, не только судьба закрываемых рабочих газет, но буквально каждое мельчайшее столкновение на фабрике и заводе приводят самые отсталые массы к сознанию абсолютной необходимости для них свободы организации. На каждом шагу рабочий убеждается в необходимости для него иметь право свободно столковываться со всеми товарищами. Рабочий, можно сказать, ежедневно упирается лбом в отсутствие этого права. И все глубже проникает в рабочую среду сознание, что без свободы организации он раб, а не гражданин.

Благожелательный рабочему классу либерал подходит в этот момент к рабочему и говорит ему: то, чего тебе недостает, называется «свободой коалиций»: сделай это требование своим лозунгом и настаивай на нем.

Марксист не может и не имеет права ограничиться таким советом рабочим, потому что сказать только это – значит сказать полправды, иначе говоря, – неправду.

Марксист должен сказать рабочей массе, ощутившей потребность в свободе организации: свобода стачек, свобода союзов – пустые слова без неприкосновенности личности, без свободы слова, без свободы печати. Свобода коалиций связана с основными, коренными условиями жизни страны. Мечтать о том, что свобода коалиции будет пристроена к исключительным положениям, как чистый флигелек к мрачному застенку, – значит по-либеральному обманывать и себя и рабочих.

Иначе говоря, передовой рабочий-марксист, воспользовавшись острым ощущением в массе необходимости свободы коалиций, должен объяснить массе связь этого требования с общими требованиями рабочего класса, поднять массу к этим общим требованиям.

И, выяснив себе эту связь, каждый рабочий скажет, что лозунгом его не может быть «свобода коалиций», а должен стать лозунг более широкий, захватывающий современное положение рабочего класса со всех сторон и включающий в себя требования полной свободы организаций, как целое включает в себя часть.

Какой-нибудь либеральствующий политик, услышав такую речь, скажет, конечно: «Это означало бы, что во имя общих и коренных требований… рабочий класс отказался бы от повседневной борьбы».

Пустяки, скажем мы. Это обозначает не отказ от повседневной борьбы, а лишь пропитывание этой необходимой повседневной борьбы духом общих и коренных требований. Это означает, что всю борьбу надо направлять в сторону «коренных изменений».

Это означает, что нельзя в выяснении предстоящего пролетариату пути ограничиваться лозунгом реформы или ряда реформ (сначала свободы стачек, потом союзов, потом печати и т. д.), а надо ставить весь политический вопрос целиком, во весь его рост.

Такова благородная задача, которую должны выполнить передовые рабочие перед лицом уже разбуженной стачками массы.

Некоторые итоги[280]

Социал-демократия – партия масс. Она исходит из массового действия пролетариата, на массовое действие рабочих опирается и всегда к нему апеллирует. Поэтому лишь в массовом движении пролетариата может она находить ответы на возникающие в ее среде разногласия. Лишь движение самих пролетарских масс подводит итог столкновению лозунгов и методов действий в рабочем движении.

Россия переживает сейчас лишь начало нового подъема рабочего движения. Но уже и первыми шагами нового массового движения подводится итог всей контрреволюционной полосе в жизни России, а вместе с тем и тем формулам, лозунгам и построениям, которые зародились в этой атмосфере. Первые же шаги массового движения обязывают каждого социал-демократа проверить на нем, на этом движении, значение той борьбы с ликвидаторством, которую в продолжение всей эпохи контрреволюции вела партия и которая ею признана была «неотъемлемым элементом» социал-демократической тактики.

«Новое слово», сказанное ликвидаторами в области вопросов организационных, заключалось, прежде всего, в их отрицательном отношении к старой форме организации. В ближайшей связи с этим стояло и их подробно обоснованное в специальном труде («Общественное движение», 3 тома) и в книгах Череванина отрицательное отношение к формам массового движения 1905 —1906 гг. «Увлечение горячих голов» (Череванин), «революционные иллюзии» (Кольцов), идея гегемонии пролетариата, отжившая свой век ошибка (Потресов),  «революционные и оппозиционные партии зашли слишком далеко» (Череванин), несоответствие хозяйственному строю России (Маслов) – вот приблизительно те формулы, в которые отлилось отречение от форм движения 1905 г.

Но своим отношением к формам партийной организации и к формам рабочего движения, господствовавшим в революционную эпоху, ликвидаторство характеризовало себя лишь отрицательно. В чем же заключался его положительный ответ на вопрос о жизнеспособных формах рабочего движения? Ликвидаторство долго искало этого ответа. Сначала это было указание на чисто культурнические методы действия. Затем это была «мобилизация масс на открытой арене» при помощи легальных рабочих клубов и обществ.

Но это были лишь подготовительные стадии. Свой специфический ответ на вопрос о формах движения рабочего класса в современной России ликвидаторство нашло только тогда, когда наткнулось на идею о петициях. После долгих поисков именно «петиционные кампании» были объявлены совершенно соответствующими данной стадии развития движения и данной политической обстановке.

Этому решению повезло. Оно стало общим знаменем, под которым сошлись и чистые ликвидаторы и так называемые примиренцы.

А это значит, что то была высшая точка «полевения» ликвидаторства, предел доступной ему тактической мудрости.