Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

Делая это сообщение, г. Маевский принимает весьма победоносный вид, полагая, видимо, что он наносит этим сообщением смертельный удар моим взглядам. Но г. Маевский, вместо того чтобы нанести удар мне, опять наносит удар самому себе.

Действительно, Маевский и «иже с ним» вот уже два года кричат со всех крыш, что содержанием нынешнего движения должна явиться борьба за свободу коалиций. С другой стороны, нельзя не признать, что движение двух последних лет приняло очень и очень широкие размеры. Если бы ликвидаторы были правы в определении содержания современного рабочего движения, то это значило бы, что лозунг свободы коалиций сделал широкие завоевания в рабочей массе.

Вот если бы г. Маевский в споре со мной осмелился бы это заявить, если бы моим отрицательным соображениям о данном лозунге он противопоставил факт широкого рабочего движения под этим лозунгом, тогда это был бы действительно убийственный аргумент. Но г. Маевский поступил как раз наоборот: он заявил, что ему «неизвестно, чтобы русский рабочий класс пережил движение» под этим лозунгом. Желая опровергнуть мое заявление, что современное движение не идет под лозунгом «свободы коалиций», г. Маевский подтвердил его и тем самым выбил у своих единомышленников почву из-под ног.

Как бы там ни было, ясно, что рабочая масса толкалась на выступления и создавала «затяжную приостановку предприятий» не под влиянием чисто экономических причин и не во имя только «свободы коалиций». Причины были более общие, а содержание движения более широко.

Г-н Маевский пытается спрятаться от этого вывода указанием на малую сознательность массы. Но г. Маевский опять не подумал. Почему широчайшее движение 1912—1913 гг. оказалось глухо к лозунгу «свобода коалиций»? Действительно ли только вследствие политической темноты рабочих масс?.. Но почему же, в таком случае, лозунг «свободы коалиций» не приобрел себе сторонников и в среде передовых рабочих, в среде пролетарского авангарда?

Тут наблюдается интереснейшее явление: и передовой авангард, и рядовая рабочая масса прошли мимо лозунга, который по представлению оппортунистов как раз соответствовал данному моменту в рабочем движении. В чем дело? Да в том, что данный лозунг отнюдь не охватывал действительных стремлений рабочего движения в 1912—1913 гг., отнюдь не соответствовал действительным классовым отношениям в современной России. Именно поэтому он был одновременно отвергнут и сознанием рабочего авангарда и классовым инстинктом рядовой борющейся массы.

Оппортунизм всегда при провале какого-либо из своих хитроумно задуманных планов ссылается на «отсталость» масс. Ему никогда не приходит в голову возложить ответственность за подобный провал на книжность, надуманность, оторванность от жизни масс самого своего «плана». Перед оппортунизмом всегда виновата «масса».

Но жизнь развивается не по политическим прописям оппортунистов. Рабочий авангард отверг лозунг «свободы коалиции» как очередной, потому что этот лозунг слишком узок, как выражение назревающего движения рабочих масс. Рядовая масса оказалась глуха к этому лозунгу потому, что в нем не могли найти себе выражение те нужды и потребности, которые толкали ее на борьбу.

Это не значит, что рабочая масса не понимает необходимости свободы рабочих организаций или борьбы за эту свободу. Это значит только, что в современной России нет условий, когда борьба неизбежно идет по пути завоевания частичных реформ.

В этом и заключается разгадка судеб лозунга: «свобода коалиций». Бывают эпохи, когда совокупность общественных отношений дает возможность данному классу до поры до времени идти к улучшению своего положения с помощью постепенных реформ. Такова была общественная обстановка, в которой развивалось рабочее движение в Западной Европе в конце XIX и начале XX столетий.

Бывают такие эпохи, когда тактика, направленная к завоеванию частичных прав, постепенных реформ, неизбежно вырождается в бессильные, либеральные мечты, когда классовые отношения толкают рабочую массу на путь постановки социально-политических вопросов не по частям, не по реформистике, а целиком.

В такие эпохи область «частичных реформ» становится прибежищем бессильной либеральной мечты, несерьезной и обманной. В такие эпохи все оппортунисты неизбежно терпят крушение и обязательно ругают «массу» за ее несознательность, а рядом – за азарт, т. е. на деле за то, что ее деятельность и ее настроение не совпадают с либеральными мечтами о «реформах».

Тот факт, что движение переходит за грани, установленные для него либеральной мыслью, и принимает формы, не предусмотренные либеральною ограниченностью, отражается тогда в либеральных головах как господство «хаоса» и «азарта» в движении. Не умея понять тех законов, по которым движутся рабочие массы и которые совсем не похожи на либеральные схемы, гг. Маевские описывают тогда рабочие выступления таким образом: «Ряд политических выступлений рабочих 1912—1913 гг. был, в большинстве случаев, лишь выражением протеста против того или другого факта жизни или демонстрацией без ясно формулированных, усвоенных и близких всей массе лозунгов».

Нельзя ни капли сомневаться в том, что именно таким образом должно было отразиться историческое движение 1912— 1913 гг. в головах писарей фабричных присутствий. Но, как известно, фабричные присутствия очень плохо разбираются в характере рабочих движений. Рабочие движения всегда представляются с этой точки зрения отрывочными протестами «против того или иного факта жизни» и стихийными, беспорядочными «демонстрациями» без ясно формулированных требований. А у либерализма всегда найдется лекарство против так обрисованного движения: устранить «те или иные факты жизни», приложить примочки, выдвинуть на очередь вопрос о частичной реформе.

Стачечное движение миллионов рабочих сумело навязать либералам требование свободы коалиций. Достигнуть этого удалось только потому, что само рабочее движение не ограничилось ни этим лозунгом, ни рекомендовавшимися для его защиты «петициями», а пошло и в своих требованиях и в своих формах гораздо дальше. И чем решительнее будут в движении подчеркнуты общие требования, и чем решительнее будут формы движения, тем громче в либеральной среде будут раздаваться голоса за необходимость дать рабочим «свободу коалиций» и тем скорее будет она воплощена в жизнь.

Господа либералы и господа оппортунисты ни за что с этим не согласятся. Но это уж их дело: рабочее движение движется по законам, ничего общего не имеющим ни с либеральной ограниченностью, ни с оппортунистическим недомыслием.

III[279]

Выступления ликвидаторов по вопросу о «свободе коалиций» заставляют еще раз вернуться к их либеральным взглядам на этот вопрос.

В своей газете (№ 14) они приводят такое рассуждение: «Не лучше ли подумать сначала о более радикальном и коренном изменении всех условий русской жизни и уж только тогда приступить к организации нашего союза (речь идет о закрытии московского союза металлистов). Ведь только при таком изменении условий он будет прочен и долговечен».

Приведя это рассуждение, ликвидаторский писатель прибавляет: такое рассуждение по своему духу близко «темной и отсталой массе».

Любопытное рассуждение либерала…

Если масса действительно прониклась убеждением, что необходимые