Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

Поэтому объективным предварительным условием успешной борьбы рабочего класса за его классовые цели является полнота политических прав для всей страны. Поэтому же совершенно нелепо в современной бесправной России противопоставлять, по Ларину, «особые интересы» рабочего класса задачам «очищения России от абсолютистских остатков», борьбу за легализацию рабочего движения, по Мартову, борьбе за коренное изменение социальных и политических устоев режима 3 июня.

Это противопоставление имеет, как мы видели, лишь один смысл: отказ рабочего класса от непосредственного участия в определении политических судеб всего населения и замыкание его в круг узкопрофессиональных интересов.

Нечего говорить, что подобное замыкание нанесло бы прежде всего неизгладимый ущерб именно профессиональным интересам наемных рабочих. Всякий сознательный рабочий в 1913 г. сумеет сам по достоинству оценить такого проповедника, который стал бы убеждать рабочий класс: оставим вопрос об общем политическом и социальном положении в России, сосредоточимся на своих «особых» интересах.

Подобная проповедь лишь по внешности была бы отрицанием политики. На деле это было бы скверной политикой, политикой, более всего полезной либеральной буржуазии. Поэтому-то, в полном согласии с теоретическими построениями ликвидаторов, «Речь» по поводу апрельско-майского движения прошлого года поспешила отметить: «В рабочем движении выступила вперед, на первый план, не его революционность, а его строго-профессиональный характер».

Правда ли это, или нет, мы покуда разбирать не будем. Ясно и так, что «Речь» обрадовалась именно тому, что движение – будто бы – подтвердило схему Ларина—Мартова. Ясно ведь, что «Речь» была бы очень рада, если бы в действительности эта схема осуществилась, если бы в рабочем движении современной России выступила на первый план не его коренная противоположность основам режима 3 июня, если бы эта взаимновраждебность была замаскирована требованием «частных уступок» и «борьбой за легальность». На своем языке «Речь» и выразила это, воспев будто бы «строго-профессиональный» характер первой волны массовых стачек.

Логика обязывает. Поэтому-то в оценке движения 1912— 1913 гг. за либеральной «Речью» должны были потащиться те, чьи воззрения она только формулировала в своих словах: «не революционность, а строго-профессиональный характер». Оценка «Речи» стала общим достоянием всего ликвидаторства. Идя за «Речью», и «Наша заря» заявила, что основой могучего отклика в стране, который встретили ленские события, является борьба за свободу коалиций.

Почему именно «борьба за свободу коалиций», а не борьба со всем общественно-политическим укладом «обновленного строя» ?.. Потому что эта формула предписана ликвидаторам их собственным воззрением на политические судьбы страны. Если же эти воззрения и эта формула приходят в прямое противоречие с действительным содержанием рабочего движения и с его действительной формулой, то, по мнению ликвидаторов, тем хуже для наличного рабочего движения. Систематические выступления «Луча» против стачек, когда стало трудно препарировать их характер в стиле «строгого профессионализма» «Речи», – лишь логическое заключение столкновения действительного характера современного рабочего движения со схемой, предуготовленной для него ликвидаторами в вышеприведенных рассуждениях Ларина, Мартова, «Нашей зари» и т. д.

Стоит сопоставить следующие формулы:

«Не революционность, а строго-профессиональный характер» («Речь»).

«Организация не «для революции», а для «защиты особых интересов» ( Ларин ).

«Не революционный кризис, а борьба за легальность» (Мартов).

Не «голый лозунг для немногих», а «борьба за свободу коалиций» («Наша заря»).

«Борьба за открытую рабочую партию» есть только дальнейшее конкретное воплощение идей ликвидаторов, счастливо совпавших с построениями либералов.

Если руководящей идеей рабочего движения в современной России должна стать «борьба за легальность», а не идея о коренном изменении основ режима 3 июня, то совершенно логично, что основной задачей партии должно стать – по изложению Л. Седова[274], одобренному редакцией «Луча», – превращение ее в открытую легальную организацию. Открытая рабочая партия мыслится, таким образом, как одна из возможных «частичных уступок», как результат постепенного взаимоприспособления современного режима и рабочего движения. Полный смысл проповеди открытой рабочей партии вскроется только тогда, если мы скажем поэтому, что эта партия может быть только легальной партией реформ, партией легальной борьбы за частичные уступки.

Еще сотрудники «Возрождения», нынешние сотрудники «Луча» писали, что представление о том, что «с данным режимом можно бороться, только всемерно и всецело отрицая его», характерно лишь для «подпольной психики». Это – откровенное признание. И оно показывает, что лежит в основе идеи открытой партии в современной России.

Существует борьба с режимом, опирающаяся на всемерное и всецелое отрицание его. Возможна ли рядом с этой борьбой, проникнутой, повторяю, всецелым и всемерным отрицанием режима, другая борьба, но не всемерно, не всецело отрицающая его?.. Конечно, возможна, и не только возможна, но и реально существует и ведется: это борьба либерализма, борьба кадетская.

Либерализм борется с современным режимом, он только не кладет в основу своей борьбы всемерного и всецелого его отрицания. И точно так же, как и либералы, легалисты – сторонники рабочей партии – должны внушать рабочим, что существующая легальная база «не слишком узка», что возможность создания подобной партии при современных условиях отнюдь не исключена. Ведь писали же еще на днях в № 193 «Луча»: «Можно смело сказать, что завоевание открытой рабочей партии может столь же мало быть иллюзией, сколь мало оказалась иллюзией и с.-д. фракция». Правда, писал это едва ли не Маевский, небезызвестный проповедник «бегства» из подполья. Но именно это-то и характерно, ибо подобный проповедник должен отдавать себе полный отчет в том, что существующая легальность не узка, и возможность открытого партийного строительства не исключена лишь для такой партии, которая откажется от «всемерного и всецелого» отрицания основ режима.

Мы видели, что идея открытой рабочей партии, как и вся «борьба за легальность», возникла из отрицания перспективы лозунгов коренного изменения третьеиюньского режима; теперь мы видим, что она есть прямое отрицание «всемерного и всецелого отрицания» трудящимися массами современного положения дел, того отрицания, которое характеризует движение 1912—1913 гг.

Лозунг открытой рабочей партии не только не отражает действительных тенденций современного рабочего движения, он находится в прямом противоречии с этими тенденциями. Открытая рабочая (?) партия возможна при современных условиях лишь как орудие приручения рабочего класса, поскольку эта задача приручения пролетариата вообще станет перед «обновленным строем»; она возможна, поскольку «обновленный строй» способен вместить в себя (или даже нуждаться в чем-либо подобном!) партию, реальный смысл которой в противопоставлении себя старой организации, ее традициям, ее духу, ее неурезанным лозунгам. Следовательно, даже сама партия легальной борьбы за частичные уступки возможна лишь в результате бурного обострения борьбы партии неурезанных лозунгов с «обновленным строем». Как побочным результатом октябрьского движения рабочих в 1905 г. было рождение либеральной партии, так не исключена возможность появления легальной партии ликвидаторов. Но она невозможна как массовая рабочая организация.

«Луч», говоря, что открытая рабочая партия