Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

Как видит читатель, наше отношение к существующим легальным возможностям не имеет ничего общего с нашим отношением к пребывающему в головах легалистов плану создания открытой рабочей (?) партии. Призывая использовать легальные возможности, призывая к работе по превращению этих «возможностей» в опорные пункты социал-демократической работы, мы настаиваем на том, чтобы их использовала революционная социал-демократия, а не организация легалистов.

Действительная «легализация» рабочего движения по западноевропейскому типу невозможна в России вне коренной ломки всего существующего строя. Этого могут не видеть разве только люди с либеральными шорами на глазах или своекорыстные защитники столыпинского режима. Только либеральная ограниченность в понимании характера современного рабочего движения или сознательное стремление к обману рабочего класса может подсказать пропаганду открытой рабочей (?) партии для данного момента.

Возможна ли открытая рабочая партия при Столыпине? И да и нет. В контрреволюционную эпоху возможно все контрреволюционное; возможна и партия, реальный смысл которой – в противопоставлении себя старой партии, ее традициям, ее духу, которую будут терпеть постольку, поскольку она будет орудием борьбы с РСДРП и ее духом. Но она невозможна как массовая рабочая организация, ибо подобная организация непримирима с «обновленным строем» даже тогда, когда она создана на почве контрреволюционных идей и настроений, даже тогда, когда она добровольно ограничивает себя границами «закона». Судьба профессиональных союзов наглядно это последнее иллюстрирует.

Мы убеждены, что «подполье», умевшее в свое время охватить десятки тысяч рабочих и поставившее под свое знамя миллионы их, есть для настоящего времени гораздо более широкая возможность, что оно открывает перспективы гораздо более массовой организации, чем столыпинские «возможности». Конечно, речь идет не о «заговорщическом» подполье, по типу хотя бы организации PPS, осенью 1909 г. принявшей резолюцию по организационному вопросу, начинающуюся следующим пунктом:

«1. Вся организационная работа партии должна состоять в образовании кружков, составленных из отборных лиц». (Этот же тип организации несомненно лежал в основе организационных взглядов группы «Вперед».)

Повторяю, речь идет не о таком «подполье», а о подполье социал-демократическом, том самом «подполье», которое умело еще задолго до октябрьских дней на своих «биржах» (в Западном и Юго-Западном крае) и «массовках» собирать действительно массы.

Современные средства воздействия, в значительной степени расширенные использованием легальных возможностей в области прессы, в области организации и – особенно – живого социал-демократического слова с думской трибуны, – дают достаточное основание предполагать, что перевооружившееся подполье при малейшем подъеме рабочего движения призвано будет стать действительным центром и руководителем движения.

Действительно массовое рабочее движение в современной России может пойти лишь по пути революционному, по пути ломки столыпинской «легальности». Другого пути для него еще нет. По другому пути могут пойти лишь группки легалистов-независимцев, которые могут сколько угодно кричать об открытой рабочей партии, которые очень легко могут быть использованы гг. Столыпиными, но которые неизбежно должны будут, в конце концов, на деле явить такой же пример оторванности от масс, который, подводя итоги прошлому, констатирует г. Левицкий.

«Меньшевизм, в силу своей оторванности от масс, практически еще меньше мог руководить массовым движением, – пишет ныне г. Левицкий, – чем большевизм. Его безукоризненные в политическом и тактическом отношении лозунги большей частью оставались ввиду своей сложности чуждыми и непонятными политически мало развитым русским рабочим массам… Вот почему в дореволюционный период, да, за немногими исключениями, и после большевики имели большое влияние на массы… большевики были более точными выразителями этого движения. Организационные же построения меньшевиков в особенности отличались надуманностью и даже доктринерством»[268].

Как мы видим, с меньшевиками, парадировавшими в дореволюционную и революционную эпохи, в качестве неизменных защитников «демократизма», «широких организаций», широкого рабочего движения, «самодеятельности» и прочих хороших, великолепных вещей, – произошла печальная история. Они остались без масс. У них была очень хорошая программа действий, только… не для русского пролетариата. Вот они, именно они – де-леониты худшего вида, ибо де-леониты отъединились от массового рабочего движения на платформе узко, по-сектантски понятого марксизма, а наши де-леониты отъединились от революционного движения пролетариата на платформе… «незапугивания буржуазии» и «блоков с либерализмом».

Но это – между прочим. Мы привели этот пример самопознания меньшевизма для того, чтобы иметь право сделать предсказание, что придет время и всем станет ясным «надуманный», «доктринерский», интеллигентский, никакого отношения к массовому рабочему движению не имеющий, характер «открытой рабочей (?) партии» господ легалистов. Тогда эта партия войдет в историю размагниченной, по-революционной, мелкобуржуазной интеллигенции, пытавшейся успокоиться на контрреволюции и нашедшей прибежище в рабочелюбии, а не в истории рабочего движения.

Конечно, нельзя отрицать наличности в русском рабочем классе тред-юнионистских тенденций, нельзя отрицать и того, что промышленный подъем может эти тенденции на момент усилить. Нельзя отрицать также того, что давление политического крепостничества способно на время стушевать в сознании тех или других групп пропасть между либеральной и социал-демократической политикой и создать иллюзию единства цели там, где его нет и в помине. Но это только подчеркивает ту позицию, которую РСДРП должна занять перед лицом пропагандистов и организаторов открытой партии.

Это позиция непримиримого разоблачения либеральной подкладки подобной пропаганды, непримиримой борьбы со «столыпинскими социал-демократами», неустанной организации рабочих в борьбе с буржуазными влияниями.

В современном обществе пролетариат страхуется от проникновения в его среду мелкобуржуазных влияний лишь растущим обострением противоречий современного общества. В столыпинской России гарантией против успеха легалистов-независимцев служит то, что для движения рабочих масс не может стать знаменем ни существующая легальность, ни «борьба за легальность». Теперь, как и десять лет тому назад, мы можем сказать: перед рабочим классом России стоят революционные задачи, и в то же время революционные задачи, стоящие перед русским народом, могут быть разрешены лишь под руководством революционного пролетариата.

Опираясь на это положение, на объективные тенденции, толкающие русский рабочий класс на путь непримиримой борьбы с контрреволюцией, наша партия должна сознать, что то дело, которое она призвана делать в рабочей среде, диаметрально противоположно делу сторонников «открытой рабочей (?) партии». Первую с последней объединяет лишь то, что обе хотят работать в одной и той же рабочей среде. Но не трудно заметить, что именно это, как бы объединяющее их, обстоятельство должно только во много раз усилить их разделение.

Задача текущего момента для нашей партии в том, чтобы не допустить возникновения в рабочей среде рядом с собой партии порвавших с революцией легалистов.

Выполняя эту задачу, она, идейно и организационно размежевавшись с последними, вновь соберет под свои боевые знамена массы, которых никакая контрреволюция не сумеет отучить от верности этим славным знаменам.

5. Ликвидаторство и