Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

в стране с развитой капиталистической промышленностью, – продолжает г. Изгоев, – рабочий класс рано или поздно найдет формы своей организации – это, конечно, бесспорно. Но будет ли иметь эта форма «вид германской или австрийской партии, английских тред-юнионов или французских синдикатов», – «непримиримого интернационала» или «бернштейновского ревизионизма, легиновской политики, хождения «ко двору», вотирования бюджета, бельгийских кооперативов», – вот в чем вопрос для г. Изгоева.

Вы видите, г. Изгоев совсем не отвлекает рабочий класс от политики – так же, как и ликвидаторы, г. Мартов, – он считает рабочий класс очень важным «для конституции», – вроде того, как вы его считаете очень важным «для революции», г. Мартынов, – он только за то, чтобы этот класс усвоил себе тактику «не гегемона, а защиты собственных интересов», чтобы он сменил роль вождя революционной борьбы на политику «английских тред-юнионов», на политику Ленина и т. д. и т. п., он только за то, чтобы революционный марксизм был сменен «иным», «уместным и нужным марксизмом» гг. Потресова, Левицкого и Мартова, как это и проповедуют гг. Аны, Герасимовы, Маевские, «Гол. соц.-дем.», «Наша заря» и т. д. и т. д. То-то была бы радость для либералов!..

Очень рельефно вскрывается общее понимание либералами и ликвидаторами «лозунга»: «не гегемония, а классовая партия» в том совете, который г. Изгоев считает нужным дать нашей партии:

«Самая настоятельная задача социал-демократов – выход из подполья» (стр. 72, «Русская мысль», 1910, август).

«Не гегемония, а классовая партия, а отстаивание собственных интересов», – говорят ликвидаторы.

Браво! – отвечает им г. Изгоев, это значит политика ревизионизма, политика тред-юнионов, отказ от 1905 г., открытая рабочая партия; такой – «иной, уместный» – «марксизм», – таких социал-демократов, мы, либералы, приветствуем, готовы им поручить и доверить организацию русского пролетариата; их борьбу против существующей партии всячески поддержим.

Почему же господа либералы так обрадовались лозунгу: «не гегемония, а классовая партия»?

Потому, что это есть лозунг либеральной рабочей политики; потому, что этот лозунг есть лозунг либеральной рабочей политики вообще и всегда, а в России – эпохи неизжитой демократической революции – в частности и в особенности.

«Не гегемония» – это – вообще, т. е. и в странах, переживших буржуазную революцию, – значит отказ от борьбы с либерализмом во имя влияния на промежуточные слои. Это в России значит отказ от борьбы с либерализмом за привлечение крестьянства к революционной борьбе.

«Не гегемония» – это – вообще – значит отказ пролетариата от роли передового бойца в борьбе со старым режимом. «Не гегемония» – это значит – в России – подчинение рабочего класса политическому руководству либералов».

При этих условиях «классовая борьба» – вообще – превращается из борьбы за социалистический переворот в борьбу за частичное улучшение положения рабочего класса. Социалистическая революция подменяется лозунгом: социальная реформа.

При этих условиях противополагаемая гегемонии «классовая борьба» превращается в России из борьбы за полный демократический переворот в борьбу за постепенное расширение прав рабочего класса под игом режима 3 июня. При этих условиях «классовая борьба» – вообще – превращается из революционной борьбы пролетариата с буржуазией в постепенное выторговывание у буржуазии частичных реформ.

Но в Европе вы теперь не найдете ни одного кретина из самых закоренелых идиотов, заседающих в буржуазных парламентах и на профессорских кафедрах, который бы отрицал такую «классовую борьбу». А в России вы не найдете ни одного эксплуататора из октябристов, который всеми силами не распинался бы за такую «классовую борьбу».

Ибо люди, проповедующие «не гегемонию, а классовую борьбу» пролетариату, на самом деле проповедуют ему не классовую и не борьбу, а лишь мирный торг с хозяевами жизни за узкопрофессиональные или мещански-обывательские интересы.

К этому пришли ликвидаторы – эти сторонники новой партии, приветствуемые всеми врагами революционного пролетариата. А придя к этому пониманию роли и задач пролетариата в современной России, они должны были внять совету г. Изгоева насчет открытой партии.

Политика гегемонии пролетариата есть политика революций. Отказываясь от гегемонии, пролетариат в политической области становится на точку зрения либерализма, ограничивая свою самостоятельность областью допустимого для либералов. Встав на точку зрения либерализма, ликвидаторство должно было, как и либерализм, устремиться на легальную арену, к образованию открытой партии. Ничего не могло быть логичнее этого. Для либерализма режим 3 июня дает легальную арену, почему бы он не мог дать ее и ликвидаторам, как две капли воды похожим на либералов. Ликвидаторы, правда, обожглись и никакой открытой партии еще не получили. Столыпин не имеет основания доверять рабочим даже тогда, когда за них ручаются ликвидаторы. Но сами-то ликвидаторы должны были логически упереться в идею открытой рабочей партии при столыпинщине: ликвидатор потому и либерал, что он набит либеральными иллюзиями.

4. Легализм и борьба за легальность

Политическая группа, которая пытается построить свою практическую политику на выше разобранных представлениях о характере переживаемого Россией кризиса, о гегемонии и т. д., должна была прийти к попытке построить новую, иную, чем наша, партию. Такая попытка – налицо перед нами. Надо быть слепым, чтобы не видеть, что в контрреволюционной атмосфере уже вполне сложилась, оформилась, теоретически окопалась и исподволь ведет свою работу новая группа, организационно и идейно разорвавшая с РСДРП и пытающаяся организовать рабочих на «чужой» (чужой по отношению РСДРП и по отношению к социализму) платформе, чуждыми ей методами. Эта группа – есть группа сторонников образования открытой, легальной, законной партии среди рабочих.

Но раньше, чем перейти к ее окончательной характеристике, нам надо остановиться на одном очень важном пункте.

Социал-демократия никогда не отрицала и не отрицает использования легальных возможностей. Революционный пролетариат проявил бы слишком мало понимания своих интересов, если бы, вслед за анархистами, отвернулся от использования в своих классовых, т. е. в своих революционных, целях той «легальности», тех «прав», которые не может не предоставлять в его распоряжение современное общество.

Русская контрреволюция, основанная на организации в национальном масштабе всех контрреволюционных сил, не могла избежать общей участи, не могла не предоставить русскому пролетариату ряда, хотя бы очень мизерных, «возможностей». Русский пролетариат должен их использовать в своих революционных целях. Он должен их использовать планомерно, всесторонне, терпеливо и упорно, постоянно работая над усовершенствованием методов этого использования и ни пяди не уступая из того, что уже взято им с боя. Всякая политическая группа, которая бы попыталась удержаться в стороне от этого движения, в стороне от использования легальных возможностей, была бы очень быстро превращена ходом действительного движения в кучку сектантов и им же сметена с пути рабочего движения. Эта участь уже постигла группу «Вперед».

Но – ив этом как раз суть дела – иное дело – использование столыпинских «легальных возможностей» нелегальной революционной партией