Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

Условия русского рабочего движения таковы, что хотя бы словесная преданность ортодоксальному марксизму до сих пор остается необходимым элементом всякой группы, апеллирующей к рабочим. Сознание этого обстоятельства накладывает специальный отпечаток и на физиономию нашей новой партии. Впрочем, в пользу этого действуют еще два обстоятельства: во-первых, происхождение лидеров этой партии из рядов интеллигенции, в свое время отброшенной к революционному марксизму революционным характером момента и сногсшибательной быстротой происшедшей у всех на глазах эволюции русских ревизионистов в либералов; во-вторых, пример полной изолированности от масс откровенных бернштейнианцев в России. Пример, который хоть у кого отобьёт охоту щеголять в неприкрыто ревизионистском виде.

Недаром ведь г. Потресов до сих пор козыряет «непримиримым Интернационалом», никого уже, впрочем, не будучи в состоянии ввести в обман, на который рассчитана эта фальшивая карта[269].

Но, в конце концов, логика положения всегда сильнее субъективных настроений и «уроков» истории. Долгое время лидеры нашего ликвидаторства представляли образчик типичного оппортунизма на русской почве, прикрытого внешним ортодоксализмом. Неизбежная при этом двойная бухгалтерия яснее всего сказывалась в том, что, будучи оппортунистами в русских делах, эти господа всеми силами стремились «родными счесться» с вождями революционного марксизма на Западе.

Но долго это положение продержаться не могло. Система прикрывания ортодоксальными словами и словечками своей оппортунистической сущности должна была прорваться, и сразу прорвалась по нескольким пунктам. Все явственнее и явственнее ликвидаторство отдает свои симпатии и на Западе «практицизму» и «умеренности» оппортунизма перед «догматичностью», «прямолинейностью» и «узостью» революционного марксизма. На Западе, в практике западного движения новая партия, естественно, должна искать подтверждения и оправдания своего образа действий; естественно, что она находит их в деятельности и в теориях реформистов, естественно, что она неизбежно при этом враждебно сталкивается с революционными, ортодоксальными марксистами.

Ликвидаторство, теперь уже и в области теории, и в области своего отношения к рабочему движению на Западе, все яснее окрашивается в цвет беспримерного ревизионизма и реформизма. Двойная бухгалтерия, прикрывание российского оппортунизма ортодоксальными фразами и подчеркнутыми симпатиями к левому крылу Интернационала, оказалась, как и следовало ожидать, не под силу ликвидаторам. В области оценки различных тенденций западноевропейского рабочего движения это особенно ясно. И так как мы не можем здесь входить в подробности, мы ограничимся покуда лишь несколькими примерами из этой области.

а) Г-н Мартов и К. Каутский

Корни современных идейных расхождений между русскими марксистами и их противниками, как мы уже неоднократно указывали, следует искать в русской революции, в различном отношении к последней со стороны различных групп и направлений. Так и здесь. Корни все более явственного разрыва с ортодоксальным западноевропейским марксизмом наших современных ликвидаторов надо искать в той позиции, которую по отношению к русской революции заняли такие виднейшие и авторитетнейшие в русских делах представители левого ортодоксального марксистского крыла Интернационала, как Карл Каутский и Роза Люксембург. Позиция этих деятелей резко разошлась с тактикой меньшевизма. Эта позиция всего больнее била, конечно, тех из представителей последнего, в которых давно уже лежали те «добрые задатки», которые привели их в скором времени в лоно ликвидаторства. Разрыв с ортодоксальным марксизмом, наметившийся уже в предшествовавшую эпоху, теперь – в эпоху ликвидаторства – вырисовался вполне определенно. И здесь роль первой скрипки пришлось сыграть г. Мартову. Еще в 1907 г. своей статьей, направленной против оценки русской революции, данной Каутским, он показал, что его понимание марксизма сильно расходится с пониманием Каутского. Уже тогда только «международная вежливость» могла помешать г. Мартову приложить к Каутскому всю ту сумму более или менее одиозных эпитетов, которые на его языке свидетельствуют об отступлении большевиков (и Каутского) от марксизма.

С тех пор Каутский не изменился, но г. Мартов значительно подвинулся вперед, и теперь он уже не стесняется характеризовать себя тем, что считает воззрения Каутского синдикалистскими.

Это заявление г. Мартова тем более характерно, что оно базируется на расхождении Мартова с Каутским по некоторым основным вопросам марксистской политики.

Споря с Каутским, г. Мартов пишет:

«Мы видим, что германская социал-демократия впервые после 40 лет получила известные основания рассчитывать на такое прогрессивное движение демократической буржуазии, которое позволяет ей пробить некоторые бреши в твердыне прусско-германского абсолютизма… Прямолинейное представление об «изоляции пролетариата» (которое-де развивает Каутский в «Neue Zeit». – Л. К.) должно было бы вести к синдикалистским выводам о конечном пункте рабочего движения, а не к тем, которые принимает Каутский и вообще «ортодоксы». Нетрудно было бы в творениях синдикалистских теоретиков найти этому подтверждение»[270].

Читатель видит, что г. Мартов предъявляет к Каутскому то же обвинение в политике «изолирования пролетариата» в германских условиях, которое им неоднократно предъявлялось к русским революционным социал-демократам, применительно к условиям русским. Приятно быть посаженным на скамью подсудимых по тому же пункту, по которому обвиняется Каутский. Особенно это приятно тогда, когда, читая обвинительный акт, видишь, что он представляет собою не что иное, как рабское повторение общих мест оппортунизма.

Чем вызвано обвинение Каутского Мартовым в «прямолинейном представлении», которое «должно было бы вести к синдикалистским выводам»? Как видно из вышеприведенных слов г. Мартова, тем, что Каутский, на его взгляд, недооценивает «прогрессивного движения демократической буржуазии». Какой знакомый мотив!.. И давно знакомый не только нам, большевикам, но и всей революционной социал-демократии. Ибо ведь «реформистское» движение зародилось, шло и идет именно под знаменем протеста против недостаточной оценки революционными социал-демократами значения «прогрессивного движения демократической буржуазии», протеста против так называемой «изоляции пролетариата». Реформизм многообразен и захватывает целый ряд областей, но его политическим выражением всегда являлись попытки наладить с «демократической буржуазией» другие отношения, чем те, которых держится революционная социал-демократия, социал-демократическая «Гора». Доказательства этому приносит каждый день, каждое выступление ревизионистов.

Г-н Мартов выступает против Каутского как раз в том пункте, который является постоянным центром обстрела для всего международного оппортунизма, размежевывается с Каутским как раз по той линии, которая на деле, на практике является основной линией размежевания революционной и оппортунистической политики. Он поддерживает ревизионистов против «ортодоксов», как раз в том основном пункте (отношение к «демократической буржуазии»), по отношению к которому вся дальнейшая оппортунистическая тактика является лишь неизбежным логическим выводом.

Г-н Мартов – осторожен. Поэтому, выступая вполне в стиле оппортунистов против «синдикализма» и «прямолинейности» Каутского, г. Мартов ссылается на… «Коммунистический манифест». Поэтому же он лишь очень осторожненько следует за ревизионизмом в его конечных практических выводах. Но эта предусмотрительная осторожность в защите тактических выступлений ревизионистов отнюдь не спасает его от того, чтобы всякий удар марксистов по ревизионистам оставлял явственные следы на его боках…

Тому наглядный пример уже цитированная нами статья г. Мартова в «Вершинах». В своей