Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

большей части она посвящена обсуждению дебатов на Нюрнбергском партейтаге по поводу голосования бюджета. Все рассуждения г. Мартова по существу этого вопроса направлены к тому, чтобы показать, что голосование бюджета есть тактический прием, что голосование с.-д. за бюджет допустимо, раз есть налицо «деловые основания». Осторожно, но достаточно ясно дает здесь понять г. Мартов, что всякая попытка отвергнуть голосование за бюджет по принципиальным основаниям не может выдержать критики. Он считает, что «ортодоксы» не опровергли и не могли опровергнуть «серьезной критики» нюрнбергской резолюции, которая, как известно, подчеркивает, что по принципиальным соображениям социал-демократы обязаны голосовать против бюджета, критики со стороны оппортуниста Кейля, настаивавшего на том, что систематическое голосование социал-демократии против «напоминало бы поведение быка, попавшего в посудную лавку». Смысл его намеренно путающих вопрос рассуждений, однако, недвусмысленен: он считает нюрнбергскую резолюцию слишком суживающей возможность голосования социал-демократии за бюджет, а самое голосование за – приемом совершенно допустимым, раз для этого есть достаточные так называемые «д е л о в ы е» соображения.

Этим г. Мартов предвосхитил всю аргументацию, которую через год развернули германские оппортунисты в защиту поведения баденцев. Революционные социал-демократы, во главе с Бебелем, оказались на другом полюсе; в повторных голосованиях за бюджет они увидели именно нарушение принципа^ принципа настолько серьезного, что не остановились перед угрозой исключения из партии нарушителей его.

«Товарищи, голосовавшие за бюджет, – говорил в Магдебурге Бебель в своей классической речи, – приводят в защиту своего поведения целый ряд соображений[271]. Но если даже привести в десять раз больше соображений, которые все были бы столь же основательны, сколь неосновательными я считаю приводимые ими, то и в этом случае поведение баденских товарищей все же было бы неправильно». Почему? Потому, что голосование бюджета есть вопрос принципа, отвечал Бебель.

Вы видите, что Бебель придерживается в вопросе о «деловых» соображениях и принципах при голосовании бюджета взглядов, которые диаметрально противоположны взглядам «деловых» людей, вроде г. Мартова. Но своей речью Бебель не только разрушил до основания все рассуждения г. Мартова, – конечно, Бебель имел дело не с ним, а лишь с его нынешними учителями, – насчет «деловых» оснований для одобрения бюджета социал-демократам, насчет неопровержимости Фольмара и Кейля, насчет «быка в посудной лавке»; своей речью и своей резолюцией Бебель еще более сузил «узкую» – на взгляд Франка, Кольба и Мартова – нюрнбергскую резолюцию.

Что оставалось делать г. Мартову? Промолчать. «Голос соц.-дем.» ни слова не проронил о Магдебургском партейтаге и о речи Бебеля, предоставив «Делу жизни» по ближайшему же поводу реабилитировать Мартова заявлением о том, что Бебель – «стар», а ревизионизм представляет «здоровое чувство» масс. К этому мы сейчас вернемся, а покуда перейдем из Германии во Францию, от «синдикалиста» Каутского и «неделового», «прямолинейного» Бебеля к «эрвеисту» и «анархисту» Гэду.

б) «Голос с.-д.» и Ж. Г эд

Ни на минуту не затихающая борьба марксистов и оппортунистов во французской секции Интернационала за последнее время особенно широко развернулась в связи с вопросом об отношении к правительственному законопроекту о «рабочих пенсиях» (страхование от старости). В то время как марксисты (вместе со Всеобщею Конференцией Труда) видели в этой «реформе» образчик буржуазного обмана рабочих и типичный продукт плутократического мошенничества за счет рабочих, Жорес прозрел в ней «величайшую реформу века». Различная оценка вела к различной тактике социалистов: жоресисты настаивали на голосовании социалистов в парламенте за свою «величайшую реформу», гэдисты, с которыми в данном случае сошлись представители профессиональных организаций, настаивали на том, чтобы парламентская фракция решительно отказалась приложить свою руку к этому «мошенничеству». «Голос соц.-дем.» занялся вопросом для того, чтобы… поддержать жоресистов.

В специальной статье (№ 19—20) «Голос» русского оппортунизма напал на гэдистов; гэдисты-де «не нашли правильной линии поведения», «объективно голосование против законопроекта (что отстаивали гэдисты) направляется против социализма», «гэдисты склонились к ошибочной тактике», гэдисты «солидаризировались с анархистами», «пошли за эрвеизмом». «Приходился голосовать за законопроект», – поучал гэдистов «Голос», на деле принимая тактику Жореса.

Г-н Мартов, этот специалист по прикрыванию оппортунизма, набивший себе руку на маскировании оппортунизма на практике якобы ортодоксальным глубоко…словием, немедленно же создал, конечно, специальную теорию, долженствовавшую прикрыть жоресистскую тактику расшаркиванием перед гэдизмом. Единым духом он дал формулу, оправдывающую весь «оппортунизм на практике».

«Будучи безусловно правы в принципиальном освещении вопроса, гэдисты не могли столь же безупречно марксистски обосновать защищавшуюся ими тактику».

(«Голос с.-д.», № 21.)

Иначе говоря: будучи безусловно правы в критике жоресизма, гэдисты на практике должны были бы принять тактику Жореса.

Мы знаем уже, что этот совет отнюдь не единичный случай, не случайная нелепая формула, не ошибка логики. Нет, это сама логика… Гэд, но на практике надо следовать тактике Жореса. Конечно, в критике бюджета принципиально правы революционные марксисты, но их тактика отвержения бюджета отнюдь «не безупречна», слишком «прямолинейна». Конечно, принципиально, прав Каутский, но тактика Бернштейна на практике предпочтительнее. Конечно, принципиально, г. Мартов – революционный марксист, но на практике он – оппортунист. Принципиально он старается быть с Каутским, Гэдом, Бебелем, практически он – с Бернштейном, Жоресом и Мауренбрехером.

в) «Дело жизни» и А. Гебель

Начиная избирательную кампанию в новый германский рейхстаг, Бебель произнес речь, в которой, как, конечно, и следовало ожидать, развил основные положения тактики революционной социал-демократии. В своей речи Бебель сказал: «4 миллиона голосов и 50 мандатов, по-моему, – лучше, чем 3 миллиона голосов и 100 мандатов». Это значит: мобилизация масс под знаменами социал-демократии и тогда, когда она не приводит непосредственно к росту мандатов, важнее для социал-демократии, чем рост мандатов с помощью соглашений с буржуазными партиями. «Дело жизни» сочло нужным выступить против этой речи. Передав ее содержание, оно писало:

«Эта классическая точка зрения немецкой социал-демократии хорошо известна русским читателям. И никто, конечно, не станет спорить (с ней)… Но, с другой стороны, и увеличение числа мандатов не безразлично… Бывают моменты, когда именно эта сторона дела естественно становится центром жизни партии. Как бы ни утешал Бебель указанием на прочные успехи партии в росте числа голосов, сейчас одна эта сторона дела уже не удовлетворяет, сейчас дело идет именно о мандатах… бой идет именно за мандаты».

Но ведь именно эту точку зрения против Бебеля и развивают немецкие оппортунисты!

Ведь автор сейчас цитированных строк только повторил то, что в «Sozialistische Monatshefte» по поводу той же речи Бебеля писал известный оппортунист Мауренбрехер. «Наша политическая мощь, – писал последний, – представляет ровно такую же величину, как наше влияние в парламенте. А наше влияние в парламенте основано не на количестве поданных за нас голосов, а единственно и исключительно на числе депутатских мест. Поэтому