Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

— Боже, Грейнджер, — поспешно сказал он, — не плачь больше.

— Извини, — сказала она, убирая от него руку и вытирая слезы. Ей стало холодно.

Когда Гермиона снова посмотрела на него, на его лице была написана задумчивость.

Она никогда раньше не находила его лицо таким выразительным. До этого момента все казалось маской. С короткими проблесками чего-то настоящего, мелькающими время от времени.

Пока они сидели там, Гермиона почти думала, что видит его настоящего.

И он выглядел...

Печальным.

Одиноким.

Словно его сердце было разбито.

— Я предупреждала, что начну плакать, если ты меня напоишь, — напомнила она ему.

— Я знаю. Я не против. Просто не хочу быть причиной этого сегодня вечером, — сказал Драко, отводя взгляд и убирая руку с ее волос.

Она сделала еще один глоток огневиски и протянула бутылку ему. Она была заполнена менее чем на четверть.

Драко взял ее и оглядел комнату. Выражение его лица вдруг стало горьким. Воздух вокруг него внезапно похолодел.

Гермиона узнала эту перемену. Она походила на ее внезапные слезы. Ему что-то пришло в голову. Воспоминания, которые его терзали. Алкоголь истончил его окклюменционные стены, и он не мог больше сдерживаться, чтобы не чувствовать это.

Тихий. Злой. Как он и говорил.

Не раздумывая, она потянулась и взяла его ближайшую к ней руку. Левую.

Он посмотрел на нее. Девушка обхватила его руку своими и провела большими пальцами по его ладони. Разглаживая ее. Она чувствовала едва заметные спазмы, оставшиеся после пыток Круциатусом.

— Когда ты успел стать амбидекстром? — спросила она.

Он удивленно встретился с ней взглядом.

— Когда ты догадалась? — спросил Драко через мгновение.

— Кобура от палочки у тебя на правом запястье, но ты всегда использовал эту же руку, когда дрался со мной, — сказала она. — И у тебя одинаковые мозоли от палочки на обеих руках. Я заметила это в тот день, когда впервые начала исцелять твои руны.

— Ты слишком умная, — сказал он.

Гермиона ухмыльнулась.

— Ты только сейчас это понял?

Он фыркнул.

— И скромная, — сухо добавил он.

Она вытащила палочку и пробормотала заклинания, постукивая кончиком по его руке. Пытаясь унять оставшиеся спазмы.

— Ты не обязана продолжать исцелять меня, Грейнджер, — сказал он через мгновение. Она почувствовала, как снова краснеет под его пристальным взглядом.

— Гермиона, — напомнила она ему. — Ты выглядел грустным. И я не знала, могу ли обнять тебя, чтобы тебе стало лучше. Вот я и подумала об этом. Я решила, что исцеление — по крайней мере то, чего ты хочешь и чему не будешь противиться.

Он молчал, а она продолжала массировать его руку. Пробегая пальцами по его пальцам.

— А что если я захочу чего-то другого? — тихо сказал он.

Ее руки замерли, и она посмотрела на него. Казалось, весь кислород в комнате внезапно исчез. Ее сердцебиение утроилось, и в груди внезапно стало пусто.

— Чего же ты хочешь? — осторожно спросила Гермиона. Она изучала его лицо. Его глаза были темными, но выражение лица оставалось расслабленным. Любопытствующим. Его волосы упали на лоб, смягчая угловатые черты лица. Он выглядел совсем юным.

— Может, распустишь для меня волосы? Я хочу посмотреть, — сказал он.

Она моргнула.

— Серьезно? — недоверчиво спросила Гермиона.

Он только коротко кивнул.

Она медленно подняла руку и вытащила шпильки. Косы упали вниз, девушка сняла с них заколки и начала медленно пробегать пальцами по волосам, распуская их с каждой стороны. Добравшись до макушки, она еще раз провела пальцами по волосам и уронила руки на колени.

— Вот. Моя копна.

В течение нескольких секунд он смотрел на нее в тишине.

— Я и не знал, что они такие длинные.

— Косы делают их более послушными, — сказала она, оглядываясь вокруг, не зная, куда смотреть. Она собрала шпильки и спрятала их в карман. Кончик длинного локона коснулся ее запястья, и она слегка вздрогнула.

Гермиона не привыкла к распущенным волосам. Обычно она распускала их только для того, чтобы принять душ, а потом сразу же заплетала обратно. Она чувствовала себя почти викторианкой, словно распущенные волосы открывали что-то глубоко интимное в ней самой.

Драко наклонился вперед и запустил пальцы в ее волосы возле виска. Его лицо все еще выражало любопытство. Она вздрогнула, и у нее перехватило дыхание, когда Гермиона почувствовала, как его пальцы скользнули вниз к ее талии.

— Они мягче, чем я ожидал, — сказал Драко. Он не отводил от неё взгляда. Никто никогда не интересовался ее волосами. Все это общение выходило за пределы ее зоны комфорта, и она понятия не имела, что должна была сказать или сделать.

Девушка посмотрела на него и поняла, что его взгляд слегка затуманился. Драко был очень, очень пьян.

Внезапно его лицо оказалось еще ближе. Всего в нескольких сантиметрах от нее. Его рука скользнула вверх по ее шее и запуталась в завитках волос у основания головы. Это было так...

Уязвимо.

Интимно.

Чувственно.

Он больше не смотрел на ее волосы. Он не сводил глаз с ее лица. С ее губ.

Они были так близко.

— Если ты не хочешь, чтобы я тебя поцеловал, то должна сказать об этом прямо сейчас, — сказал он.

Она чувствовала дыхание от каждого слова на своих губах.

Все казалось нереальным. Необыкновенным. Сумбурным и полным ощущений.

Она чувствовала, как тяжесть ее жизни давит на нее, давит так, что она едва может дышать.

Но также она ощущала руку Драко в своих волосах. Он был нежнее, чем она думала. Тёплым на ощупь. Красивым. И так близко, что она чувствовала его дыхание.

Он смотрел на нее так, будто видел саму ее суть.

И он спрашивал разрешения.

Если бы она не заговорила с Гарри в тот вечер. Если бы не была так пьяна. Если бы не была так одинока. Если бы вечернее откровение не заключалось в том, что Драко Малфой действительно хорош, когда пьян, она могла бы поступить иначе.

Но она этого не сделала.

Она поцеловала его.

Настоящим поцелуем.

Вкус огневиски ощущался на губах каждого из них.

Как только ее губы коснулись его, Драко сразу же взял всю инициативу на себя. Как будто она выпустила что-то в нем наружу. Его рука в ее волосах напряглась, и он притянул ее ближе, сажая девушку к себе на колени.