Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

А. Поскольку в схемах формальной логики не учитывалась и не фиксировалась в осознанной форме структура содержания языкового мышления, постольку и знаковая форма рассматривалась фактически как бессодержательная. Проявлением этого способа рассмотрения знаковой формы был тезис о всеобщности выделяемых структур предложений и способов их преобразования[374]. Следствием — то, что за пределами логики, как мы уже говорили выше, остались многие, фактически основные области современного мышления, осуществляемого не с помощью слов обыденного языка, а с помощью знаков другого рода — чисел, буквенных изображений количеств, уравнений, формул состава и структуры, геометрических фигур, чертежей разного рода и т. п.

Б. Ограничение предмета логики одной только знаковой формой предопределяло и возможное понимание природы и механизмов мыслительной деятельности: поскольку знаковые формы и их содержания брались как уже готовые, сложившиеся, постольку мыслительная деятельность могла быть только комбинированием — объединением и разъединением — этих от начала заданных и остающихся неизменными элементов. В соответствии с этим мыслительные операции в логике чаще всего рассматривались как изоморфные связям. Вместе с тем из сферы исследования выпадало самое главное в мышлении — выделение единиц содержания из общего «фона» действительности и «движение» по этому содержанию. Во всех логических исследованиях предполагалось, что эти содержания уже заданы[375].

Естественным и вполне закономерным итогом разработки логики в этом направлении явилась формула: логика исследует не мышление, а правила формального выведения, логика — не наука о мышлении, а синтаксис (и семантика) языка[376].

В. Поскольку мыслительная деятельность рассматривалась как комбинирование готовых элементов — терминов или предложений, постольку логика никогда не могла решить вопрос, как образуются сложные знания (например, знания о причинных связях, зависимостях сторон предмета и т. п.). Попытки ответить на этот вопрос, оставаясь на почве исходных понятий формальной логики, приводили к априоризму. Отсюда формула, которая сначала (Ф. Бэкон, Р. Декарт) выдвигалась против традиционной логики как указание на ее неполноценность, а потом (Введенский, современные логические эмпиристы) стала рассматриваться чуть ли не как единственное основание научности: логика исследует не процессы обнаружения какого-либо нового содержания, не процессы образования знаний, а процессы систематизации и изложения уже известного.

Г. То обстоятельство, что логика не выделяла и не рассматривала действительные процессы мышления, исключало какую-либо возможность для нее исследовать развитие мышления. Ни фиксирование структур знаковой формы самих по себе, ни выделение различных видов содержания как таковых не дают основания для выделения связей развития. Такое основание можно найти только в схемах операций мышления[377]. Отказ от исследования генезиса мышления еще более подкреплял неправильный тезис о «всеобщности» выделенных структур знаковой формы.

Д. Отсутствие генетического подхода к исследованию мышления (которое объективно является исторически развивающейся, «органической», как говорил К. Маркс, системой и поэтому может быть понято только на пути генетического исследования), в свою очередь, приводило к тому, что формальная логика не могла выделить структуру целостного акта мышления, его «клеточку» и рассматривала в качестве наряду лежащих, равноправных предметов изучения как действительно целостные акты мышления, так и отдельные разрозненные их элементы, не обладающие специфическими признаками целого.

9. Заключение

Заканчивая эту статью, мы хотим еще раз повторить то, с чего начинали.

В настоящее время формальная логика (прежде всего как «математическая», или «символическая» логика) играет видную роль в системе всей науки: ее аппарат находит приложение в самых разнообразных сферах как самой науки, так и производства и поэтому, естественно, интенсивно разрабатывается. Но вместе с тем не так уж трудно заметить, что успехи формальной логики являются наименьшими именно в сфере ее традиционных предметов — методологии науки и анализа знаний. Это обстоятельство требует самого пристального внимания; говоря об успехах и достижениях формальной логики, мы должны одновременно четко выделить те области, где она терпит неудачи, и постараться выяснить их причины.

Границы применимости всяких научных понятий определяются теми исходными абстракциями, на которых они основываются. В логике эта абстракция может быть выражена «принципом параллелизма». Она влечет за собой те затруднения, с которыми сталкивалась в ходе своего исторического развития логика, когда она претендовала на то, чтобы быть теорией мышления.

Перечислив эти затруднения, мы указали тем самым основные моменты и стороны, которые, на наш взгляд, обязательно должны быть учтены в исходных принципах и понятиях теории мышления. Они обязательно должны быть учтены и в исходных абстракциях той логики, которая хочет описывать мышление. Мы называем такую логику «содержательно-генетической».

То, что перечислено, не исчерпывает еще всех основных требований, которые мы должны предъявить к будущей теории мышления. Нужно таким же образом рассмотреть психологию и языкознание, выделить те моменты мышления, которые в них учитываются, и те моменты, которые не могут быть учтены из-за ограниченности исходных абстракций. После этого нужно будет поставить вопрос о возможности учесть все эти разнообразные моменты в единой теоретической картине. И только после этого мы получим необходимый план построения единой, «синтетической» теории мышления.

Проблемы генетического исследования мышления и формальная логика

[378]

1. В настоящее время формальная логика (прежде всего, как «математическая», или «символическая» логика) играет видную роль в системе всей науки; она интенсивно разрабатывается, и ее аппарат находит приложение в самых разнообразных сферах как самой науки, так и производства. Сейчас многим кажутся очень странными и неосторожными слова И. Канта о том, что со времен Аристотеля логика «до сих пор не могла сделать… ни одного шага вперед и, по-видимому, имеет совершенно замкнутый, законченный характер» [Кант, 1907, с. 9].

Но, если вдуматься в дело глубже, то эти слова не будут казаться такими уж опрометчивыми. Не так трудно заметить, что успехи формальной логики меньше всего относятся к области ее традиционного предмета — методологии науки и анализа знаний[379]. Фактическим признанием этого являются утверждения таких видных представителей формальной логики, как Р. Карнап и Я. Лукасевич, о том, что логика имеет не большее отношение к исследованию мышления, чем политэкономия или биология[380]. Это обстоятельство требует самого пристального внимания; говоря об успехах и достижениях формальной логики, мы должны вместе с тем четко выделить те области, где она терпит неудачи, и постараться выяснить их причины, очерчивая тем самым принципиальные границы применимости ее понятий. В данном сообщении рассматривается один такой пункт — генетическое исследование мышления.

2. Первостепенную важность в плане поставленной задачи имеет факт длительного сосуществования в истории науки двух принципиально различных подходов к мышлению. С одной стороны, давно уже стало очевидным и было зафиксировано в теоретическом рассмотрении, что знания, наука, мышление непрерывно развиваются. С другой стороны, формальная логика полностью игнорирует этот факт, рассматривает свой предмет — по идее те же знания, науку, мышление