Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

траншей и щелей, оснащение «групп самозащиты» и «содержание дружин ПВО». 2028,5 тыс. руб. составили заработную плату ополченцев, бойцов истребительных батальонов, лиц, призванных в формирование МПВО и мобилизованных на оборонную работу. Другими статьями расходов были: затраты по устройству бомбоубежищ, газоубежищ и укрытий; упаковка, транспортировка и разгрузка перемещаемого из Ленинграда оборудования; подъемные, оплата проезда и заработная плата во время перемещения (в Среднюю Азию). 41,2 тыс. руб. выплачено в качестве выходных пособий эвакуированным[1115].

С начала 1942 г. расходы на заработную плату ополченцев, бойцов истребительных батальонов и других лиц возросли в 3 раза[1116].

Бойцы МПВО и охраны жили на казарменном положении, участвовали в оборонительных работах в районе Купчино.

На комбинате ежемесячно выдавали хлебные и продовольственные карточки. Для их учета создали комиссию из четырех человек. Кто мог, каждую неделю приходили на предприятие отмечаться, иначе мог не попасть в список на следующий месяц. Зимой 1941/42 г. таковых становилось все меньше.

Еще в сентябре 1941 г. «на рынке еще можно было кое-что купить или выменять из съестного. Уже в то время плитка столярного клея стоила 30 рублей. А к новому году у нас уже был настоящий голод. <… > Всех умерших тогда свозили на Первую Красноармейскую улицу, где был построен большой навес для трупов. Потом их вывозили для захоронения…», – вспоминала контролер технологического процесса З.А. Люскова[1117].

В октябре месяце «сократилось питание. <…> Вечером дома напихаешь в кастрюлю снега, натаешь, похлебаешь кипяточку горячего, укутаешься потеплее и до утра. <… > По талонам получали мыло, конфеты. И водкой отоваривали. Я брала ее на обмен. Даже на табак записалась, чтобы менять на хлеб, а на базаре глаз востро держи: обманут в два счета. Помню, выменяла кусок масла. Дома стала резать – не режется. Оказывается кусок мыла маслом обмазали» (Из воспоминаний Н. Цветковой)[1118].

Спустя сорок лет после войны вспоминала А.И. Богданова, в 1941 г. студенткой текстильного института проходившая практику на «Советской звезде»: «Самым ужасным испытанием был голод. Я никогда не смогу забыть детского лица с голодным блеском глаз. <…> Мальчик-старичок семи-восьми лет стоял у прилавка магазина и следил за каждым движением продавца, выдававшего хлеб в обмен на карточки. Когда подошла моя очередь, я протянула свои 125 граммов хлеба этому мальчику. В одно мгновение он засунул его в рот и проглотил, не разжевывая. А я поплелась домой.

И еще один мальчик запомнился мне. За водой мы ходили к прорванному водопроводу у разрушенного дома напротив Варшавского вокзала… Вода, стекавшая ручьями в канал, замерзала. Берег и все подступы к нему обледенели, и добраться к трубе было очень трудно. Однажды, пробираясь к трубе, я заметила мальчика, сидевшего на корточках. Наверное, устал и присел отдохнуть, подумалось мне. На следующий день я увидела, что мальчик сидит по-прежнему. Подошла к нему. Дотронулась… Малыш был мертв»[1119].

В январе 1942 г. в Ленинграде при поликлиниках и на предприятиях стали создавать стационары для ослабевших от голода. В них взамен сданных продовольственных карточек блокадники получали трехразовое питание, включая горячее. На «Советской звезде» в таком стационаре, по воспоминаниям ветерана предприятия Р. Прейса, работники комбината получали три раза в день суп, кашу, половину яйца, по 50 мл красного вина. Помещение отапливалось. Питанием обеспечивались также дети, находившиеся в детском саду, расположенном в бомбоубежище[1120]. Сверх обычной нормы выдавалось на 100 г больше хлеба, а также стакан настоя из сосновых лапок.

В зиму 1941/42 г. на комбинате провели сбор теплых вещей для воинов Ленинградского фронта, 60 тыс. руб. было собрано на строительство танковой колонны, пять сотен книг – для подшефного госпиталя.

Отдельные группы работников были направлены на лесозаготовки в Парголовский и Всеволожский районы, на торфоразработки. Продолжал трудиться на оборонных работах отряд из рабочих и служащих комбината.

В 1942 г. за героический труд ряд трудармейцев с «Советской звезды» удостоился правительственных наград и грамот.

В апреле 1942 г. Ленинградский облисполком выделил комбинату для подсобного хозяйства участок пахотной земли в 9 га в Токсово. Туда послали на постоянную работу в общей сложности 50 человек, в основном женщин. В отдельные дни выезжали группы бойцов из команды МПВО.

Приходилось им тяжело. 250 тонн торфа перевозилось за несколько километров на детских саночках или переносились вручную. Собрали также 6 тонн золы, получили несколько тонн суперфосфата. Работали без выходных, по двенадцать часов. Находившаяся по соседству воинская часть выделила в период обработки земли лошадь. Воду для полива носили «на плечах». Предприятие оплачивало труд рабочих и несло расходы на мешки, серпы-рыхлители, ремонт общежития для рабочих, бензин, транспорт, минеральные удобрения, квашение капусты. В общей сложности овощей, вместе с ботвой и капустным листом, было собрано более 14 тонн, картофеля – более 30 тонн.

Часть собранного урожая 1942 г. передали семьям фронтовиков и в подшефный госпиталь. На территории комбината соорудили овощехранилище. Осенью «Советская звезда» участвовала в районной сельскохозяйственной выставке. Многие работники хозяйства были премированы, в том числе картофелем и овощами.

В 1943 г. с одного гектара собрали почти 5,5 тонны капусты, 1 тонну свеклы, 3, 4 тонны моркови, несколько центнеров кабачков, около 35 тонн турнепса, 30,4 тонны картофеля, скошено 6 га сена. Сеяли также и овес.

23 января 1942 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление об эвакуации из Ленинграда 500 тысяч человек. Массовая эвакуация началась с февраля. Только в апреле 1942 г. вывезено более 163 тыс. человек. Среди них была часть работниц и служащих с «Советской звезды». Из города до станции Борисова Грива эвакуированных перевозили по железной дороге, затем – машинами через Ладожское озеро.

Начало апреля в Ленинграде оказалось достаточно холодным. Утром 5 апреля мороз достигал -12 °С, 14 апреля -5 °С. Из воспоминаний А.И. Богдановой: «По распоряжению тов. Косыгина всех текстильщиков обязали вернуться к своей работе. Текстильный институт эвакуировался в Среднюю Азию. Ехали молча. Было очень холодно, дул сильный ветер. Под колесами хлюпала вода Ладожского озера… У некоторых наших студенток были дети, но ни одна не довезла своего ребенка до места назначения. Было больно смотреть, как молодые матери не хотели расставаться со своими мертвыми детишками. Одна из них сутки скрывала, что везет в одеяльце мертвую дочку»[1121].

На оборонных работах в 1942 г. было занято около 100 человек (непосредственно в городе – 24 человека), на торфоразработках в Шувалово, на станции Рахья, в других местах – 55. На ремонтные работы в районный жилищно-строительный трест направили 25 человек, 45 – в распоряжение Ленэнерго и 43 – переведены на другие, действующие предприятия[1122].

В обязанности бойцов МПВО входило круглосуточное дежурство на