Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

вновь ввел хлебные карточки, а с середины января следующего года установил двойные цены на хлеб (т. е. для приезжих он стоил в 2-3 раза дороже, чем для ленинградцев). В день на одного едока выдавалось (по кооперативной книжке) не более 1,2 кг хлеба (без кооперативной книжки – не более 2 кг ситного и 0,5 кг ржаного хлеба по повышенной цене). Вскоре предельный размер хлебного пайка был снижен до 900 г печеного хлеба в день для рабочих и служащих фабрик и заводов. С октября 1930 г. карточная система распространилась на крупу, сахар, мясо, масло, яйца, рыбу (сельдь).

Резко сократилось потребление мясо-молочных продуктов и жиров. Так, вместо 150 г мяса в день в 1926 г., рабочий в 1933 г. в среднем съедал 40 г[1102]. Так как продуктов, выдаваемых по карточкам, для полноценного питания рабочего не хватало, он был вынужден покупать их по завышенным ценам. И это продолжалось до 1935 г.

К сожалению, в многотиражной газете «Советской звезды» мы не нашли материала, касающегося ассортимента питания рабочих, поэтому приводим материал, касающийся столовой № 46 завода им. Марти, которая считалась одной из лучших столовых города и получила 3-е место во всесоюзном конкурсе. На этом заводе упразднили существовавшую систему продажи талонов на обед, ввели систему стандартных обедов. Рабочие выбирали блюда (два первых, 3-4 вторых блюда) «по своему вкусу». Особые столы выделены «для ударников», они получали обеды из 3-4 «лучших блюд», причем платили за обед 1 руб., остальное доплачивало заводоуправление. В отдельном помещении – буфет, молоко стоило в нем по 15-20 коп. за стакан («правда, молока доставляют недостаточно… Не видно на столах в достаточном количестве воды, соли и т. п. …До сих пор ни в столовой, ни в буфетах нет зелени, свежих овощей»). Цены за первое блюдо составляли 25-35 коп., за второе – от 50 до 95 коп. Однако для низкооплачиваемых рабочих эти цены были (считал автор статьи) безусловно высоки. Но трест общественного питания района запретил снижать цены на обеды. Существовала на предприятии диетстоловая, обед и завтрак в ней стоил 2 руб. 70 коп., но рабочие, имевшие заработок до 300 руб. в месяц, уплачивали не полную стоимость[1103]. Как видно из названия статьи, так должны были кормить всюду.

На самом же деле… На соседнем с «Советской звездой» «Треугольнике» обед состоял из пшенной каши, политой клюквенным сиропом вместо молока. В ИТРовском буфете, вспоминала современница, «можно было купить… слойку – это уже была роскошь». На обед съедалось по куску ржавой селедки с хлебом, и все это запивалось лимонадом[1104].

В рационе рабочих 1932-1933 г. заводские столовые обеспечивали только до трети крупы, картофеля и овощей, только до 40 % мяса, молочных продуктов, рыбы, 50 % жиров. И около 80 % всех ленинградских рабочих ходили в столовые целыми семьями[1105].

В 1932 г. «Советская звезда» на весь летний сезон была «прикреплена» к Приморскому совхозу «с целью оказания хозяйственной помощи в проведении посева, прополки и уборки овощей». Аналогичные факты приводили многотиражные газеты и других предприятий. Но, как пишет Е. Осокина, «шефство в реальной жизни служило „фиговым листком“ для прикрытия бурного развития запрещенного правительством „бартера“. <…> Предприятия браковали часть произведенной продукции и напрямую обменивали ее в колхозах и совхозах на продукты». Вымененные продукты и произведенные в подсобных хозяйствах предприятий составляли главный источник снабжения заводских столовых[1106].

«Свинья и кролик – самый скороспелый и быстро размножающийся вид животных, – должны стать частым гостем в питании трудящихся», – звучало со страниц органа областного совета профсоюзов[1107]. Создавать «огородные кольца вокруг городов», возводить «Днепрострои капустного производства» и «Магнитострои птичьих инкубаторов» призывало правительство.

«Имеющийся на нашей фабрике свинарник ни в коем случае не отвечает правилам гигиенического и культурного обращения со скотом. Свиней никогда не моют, они стоят по колено в грязи, нет никакого наблюдения за здоровьем животных. …Нет ночного сторожа» (для девяти голов)[1108].

«На 1933 год запроектировано фабричным планом содержать постоянно стадо в 300 кроликов. <…> Стадо будет доведено до 50 шт. свиней. <…> На 1933 г. также намечена организация стада коров в колич. 20 голов для откорма и убоя. <…> Весной 33 года на территории ф[абр]ки будет организован огород с посадкой картофеля и огурцов»[1109].

О наличии свинарника на «Советской звезде» упоминается и в послевоенные годы. О коровах больше упоминаний нет. А вот по поводу «стада кроликов» следует пояснить, с чего они вдруг появились и почему внезапно исчезли (не только с «Советской звезды»).

Ответ можно найти в опубликованной в 1936 г. в Болгарии книге бывшего советского журналиста И.Л. Солоневича, летом 1934 г. вместе с сыном и братом удачно бежавшего из Свирьлага в Финляндию: «За границей были куплены миллионы кроликов… В Москве, где не то, что кроликов, но и людей кормить было нечем, „кролиководство“ навязывали больницам и машинисткам, трестам и домашним хозяйкам, бухгалтерам и даже… церковным приходам! Отказываться, конечно, было нельзя – „неверие“, „подрыв“, „саботаж советских мероприятий“. <…> То же было и в провинции. <…> Уже на закате кроличьего энтузиазма я как-то „обследовал“ крупный подмосковный кролиководческий совхоз… Кролики пребывали в аскетизме и размножаться не хотели. Потом выяснилось: на семь тысяч импортных бельгийских кроликов самок было только около двадцати. <…> От всей этой эпопеи остался десяток анекдотов, да и те непечатные»[1110].

Практически все рабочие и служащие числились в фабричной ячейке общества «Культурная смычка города с деревней». Общим собранием предприятия принято решение отрабатывать «на шефство» один день в году.

15-ю годовщину прихода большевиков к власти на фабрике праздновали несколько дней. Кроме митингов и детского утренника прошло «выступление агит-бригады по всем цехам с баяном», после чего начались «массовые спевки песен в столовой совместно с работницами» и состоялось открытие новой столовой «совместно с подшефниками».

Создали было на фабрике первую «трудовую коммуну», но через месяц она распалась.

В 1924 г. фабрика приняла шефство над бронепоездом № 263 и эскадренным миноносцем «Сталин» – на расходы по шефству ежемесячно отчислялся 1 % заработной платы. В 1929 г. фабрика приняла культурное шефство над 23-м кавалерийским полком, расквартированным в Детском Селе, в следующем году – над учебным судном «Комсомолец». В 1930 г. провели сбор денежных средств на строительство дирижабля «Правда».

В 1932 г. на «Советской звезде» появилась ячейка общества «Друг детей», прошли месячник «смотра революционной законности», а также очередная антипасхальная кампания.

Надо сказать, что в те годы контекст «атеистической работы» имел свою специфику. Так, 1-я Городская культурно-бытовая конференция текстильщиков (март 1929 г.) констатировала, что «зачастую даже партийцы и комсомольцы»