Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

На 1 января 1942 г. жилая площадь комбината составляла чуть более 10 000 кв. м. Находившиеся в ведении предприятия жилые бараки площадью 309,39 кв. м либо сгорели, либо их разобрали на дрова («выбыло жилплощади»). Общее число проживавших на жилплощади «Советской звезды» в указанном году составляло 300 человек, 100 человек пользовались жилой площадью комбината. К зиме 1942/43 г. остававшиеся на комбинате рабочие и служащие провели ремонт общежития. По отчетам, статьи расходов предприятия по его жилищному хозяйству в 1942 г. были: административно-управленческие расходы, содержание обслуживающего персонала и домохозяйства, текущий ремонт, отчисления в фонды, арендная плата за жилые строения (56,6 тыс. руб.), бытовое обслуживание. Доходные были три статьи: квартирная плата за жилплощадь в общежитиях, арендная плата за нежилые помещения и бытовое обслуживание, всего на 145,2 тыс. руб.[1123]

В 1942 г. выпуска продукции на «Советской звезде» не было. Комбинат частично реализовывал имеющиеся у него запасы хлопка, пряжи, ниток, отходы и др. материалы. Выручка от реализации составила 795,8 тыс. руб. Заработная плата бойцов команды МПВО и лиц, участвовавших в оборонных и на иных, связанных с военным временем, работах, составила за год 6140,9 тыс. руб.[1124]

В следующем году комбинат также реализовывал пряжу, отходы производства и продукцию своего подсобного хозяйства.

Предприятие несло расходы по заработной плате, питанию бойцов МПВО, командировкам, транспорту, почтовым и телеграфным отправлениям, телефонной связи, водоснабжению, радио, электроосвещению, материалам на текущий ремонт. При этом работники «Советской звезды» платили военный (составивший около 1 % от основной и дополнительной заработной платы), подоходный налог, налог на бездетность. Производились удержания по займу.

Штат «унитарной команды» комбината в IV квартале 1942 г. составлял 115 человек, из них 106 человек – бойцы команды МПВО, а также директор предприятия, заведующий имуществом, политрук, начальники команд управления, медико-санитарной и дегазационной. Заработная плата директора комбината и главного механика составляла 1200 руб. в месяц, начальников команд и политрука (по временным ставкам с августа 1942 г.) – 400 руб., заведующей имуществом и командиры отделений получали по 350 руб., рядовые бойцы МПВО – 250 руб. В 1943 г. в списках комбината числилось 2 инженерно-технических работника, 2 служащих и 79 человек в категории «пожарная и пожарно-сторожевая охрана». В 1944 г.: персонал – 31 человек, ИТР – 1, служащих – 2, «младший обслуживающий персонал» – 2, пожарно-сторожевая охрана – 44 человека[1125].

В мае 1943 г. в Ленинград прибыл продовольственный эшелон из Узбекистана.

Весной 1944 г. при комбинате по инициативе архитектора Н.В. Кожевникова открыли школу для обучения строительным специальностям. Учились бойцы МПВО, остававшиеся рабочие и служащие, а также рабочие некоторых текстильных предприятий города на каменщика, штукатура, кровельщика, маляра.

Вид на корпуса ОАО «Советская звезда» с Гутуевского острова. Фото автора, 2009 г.

К ноябрю 1944 г. восстановили цеха прядильной фабрики и двух отделов, открыли столовую, здравпункт и детский сад, в котором в начале осени насчитывалось 70 детей. Судя по тексту объяснительной записки к годовому отчету предприятия за 1944 г., на пребывание детей в саду родители вносили «родительские взносы». И не все своевременно (причины в архивном документе не указаны)[1126].

Одновременно рабочие и служащие комбината участвовали в восстановительных работах на территории Ленинского района.

В 1945 г. из Ташкента вернулась первая группа работниц.

В годы блокады работала в детской больнице первый «красный директор» «Советской звезды» Е.В. Николаева, погиб ее сын, рабочий механической мастерской комбината[1127].

Всю блокаду провела в Ленинграде лучшая стахановка комбината предвоенных лет, ватерщица В.В. Федорова. Избранная в 1942 г. председателем фабкома «Советской звезды», а затем председателем областного комитета Союза деревообрабатывающей промышленности, Вера Васильевна занималась вопросами эвакуации – благодаря ей из осажденного города вывезли 28 тысяч ленинградцев[1128]. После войны В.В. Федорова возвратилась на комбинат в качестве старшего инструктора прядильного цеха.

Но среди них не было тех, кто не вернулся с полей сражений, погиб или умер в годы блокады. 20 октября 1941 г. во время борьбы с пожаром на комбинате погиб боец противопожарной группы МПВО Н.М. Васильев. Летом 1942 г., попал под артобстрел недалеко от комбината, на мосту через Обводный канал, и получил смертельное ранение осколком снаряда начальник красильно-белильного цеха А.А. Ступин. 23 июня 1943 г. во время обстрела «Советской звезды» погибла начальник штаба МПВО А.С. Манакова. От дистрофии умерла возглавлявшая в годы блокады учет и распределение продовольственных карточек на предприятии Н.Д. Банас.

Полных данных о погибших и умерших рабочих и служащих «Советской звезды», к сожалению, до сих пор нет. В официальном документе комбината – скупые строки: «Погибло рабочих 5 человек. Ранено 15 человек», с начала блокады по конец мая 1943 г. По неполным данным (составленным в 1972 г. работниками архива предприятия), на комбинате и в самом городе умерло от голода 203 рабочих и служащих «Советской звезды».

29 января 1947 г. на комбинате на торжественном собрании, посвященном третьей годовщине снятия блокады Ленинграда, 171 работнику комбината вручили медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

Послесловие

Хочу выразить надежду, что эта книга поможет читателям узнать историю района, которому краеведы пока уделяют еще мало внимания. Но прежде всего тем, кто пишет о Екатрингофе, Нарвских триумфальных воротах или площади Стачек статьи для их последующей публикации в газетах.

В заключении своей предыдущей книги («Очерки истории Екатерингофа») я дал краткую оценку публикации 2011 г. в «Санкт-Петербургских ведомостях» – «Вернется ли двор Екатерины?».

В мае следующего года в четырех выпусках той же газеты была помещена статья другого автора, называлась она «Вокруг площади Стачек». Новые публикации, связанные с историей Екатерингофа, можно только приветствовать. Жаль только, что и этот автор допустил неточности и ошибки, для раздела «Прогулки по городу» вряд ли приемлемые. Подобные ошибки оказались бы незамеченными, например, в «Журнале нравов и словесности» 1824 г. или ранее.

Вопрос, вернется ли двор Екатерины I в Адмиралтейский район нашего города, можно ставить бесконечно. Потому что вернутся ему уже не суждено, даже если скрупулезно воссоздать дворец, оснастив его наисовременнейшими средствами противопожарной безопасности.

Остались ли «белые пятна» в истории Екатерингофа конца XVIII – первой половины ХХ века? Конечно. Как княгиня А.П. Гагарина рассталась со своим наследственным пожизненным владением – Екатерингофом? Кто автор проекта павильона «Русские горы»? Кто автор реализованного проекта комплекса «Русские избы»? В какой конкретный день (или дни) началось возведение триумфальных ворот на Петергофской дороге в 1814 г.? И еще подобных вопросов десять, не меньше.

Есть темы, которые в этой книге не рассмотрены. Они касаются, например, екатерингофских «аспектов» жизни Прокофия Ивановича Пономарева, ростовского купца Ивана Ивановича Малышева и его потомков, инженера, генерал-лейтенанта Николая Васильевича Болдырева, Теодора-Людвига