Фараби – основоположник исламской философии - Ризо Довари Ардакани

ненаучности современного подхода к философии, оно указывает на завершённость периода исламской философии как таковой, вся сила и мощь которого опирается на европоцентризм. Возможно, многие из западных исследователей, кто когда-либо высказывал подобные идеи, не понимали их значения, более того, им даже не было даже важно это понимание. Они говорили о тех вещах, которые не имели глубокого исследовательского и научного значения. Таких учёных не стоило бы вообще называть мыслителями, тем не менее не возможно не согласиться, что они говорили то, что вполне соответствовало их времени, ведь они считали, что таким образом способствуют прогрессу. Их исследования давали что-то новое. Однако эти учёные забыли о том, что исторические соответствия никогда не подтверждаются подобными результатами.

Другими словами, эта группа людей, ограничивая знание исключительно экспериментальными науками и образовательным процессом, свою позицию развивала, исходя из убеждения, что исламская философия тоже должна быть следствием древнегреческой традиции. Они провели аналогию между собой и мусульманскими мыслителями прошлого. Вместо серьёзного исследования философии, они увидели лишь себя в зеркале истории.

Одной из причин невнимательности европейских мыслителей к исламской философии была их неправильная мировоззренческая позиция, которая стала доминирующей в западной мысли. С другой стороны, влияние подобных идей в обществе возможно при смене культурно-цивилизационной парадигмы.

Влияние западной культуры в традиционных обществах постоянно усиливается, и мы сейчас находимся во времени некоего кризиса исламских культурных ценностей, будучи не в состоянии обновить наше самобытное мировоззрение новыми идеями. Мы, мусульмане, дошли до периода, когда стали не способны к размышлению. Что касается философии и глубоких научных исследований, то мы ограничили себя лишь рамками собственно философии. Мировоззрение и новая цивилизационная надстройка не являются чем-то разрушающим, вносящим разлад в саму философию.

Таким образом, если мусульманские философы будут по-прежнему молчаливо соглашаться с утверждением, что исламская философия есть лишь следствие древнегреческой философии, то не смогут защитить свою традицию и её идеи, как это необходимо.

Конечно, исламская философия имела достаточно сил, чтобы защитить себя, ибо на протяжении длительного времени с периода своего основания и поныне, следуя определённой философской истине. Она имеет своё неповторимое своеобразие.

В настоящей работе мы не будем касаться тем «нового мира», «новой цивилизации», это требует отдельного исследования. Здесь нам необходимо будет обратить особое внимание на исследование западной философии, но не с целью её пропаганды и предания забвению исламской истории и культуры, а для того, чтобы создать условия для правильного понимания собственно философии[49]. Только в таком случае мы сможем избежать ряда трудностей, с которыми приходилось не раз сталкиваться, задаваясь вопросами, касающимися определённой мировоззренческой традиции. Например, относительно особенностей французской философии. Стоит открыть дискуссию на данную тему, как мы сразу же услышим ответ какого-нибудь учёного, пытающегося доказывать слабость этой философии.

Разве философия как таковая не исследует вопросы, касающиеся вещей, их сути, сущности? Разве она не изучает методику других наук? Тогда почему современные исламские философы не задаются вопросом о сущности западной философии, культуры и цивилизации? Действительно, тематика различных наук на Западе осталась у мусульманских исследователей без внимания. В настоящее время хоть и делаются попытки дать какой-то более менее общий обзор, но все ещё имеет место смешение между «новыми» науками и философией.

В частности, Саййид Мухаммад Хусейн Табатабаи, говоря о восприятии на умственном (субъективном) и объективном уровнях, писал, что исследуя суть «нового знания», можно частично или полностью соотнести с ним субъективное постижение, ибо эти проблемы новой науки, подобно объектам субъективного постижения, являются чисто гипотетическими, в их основе лежат иллюзорные представления. Эти представления зиждутся на неком побуждении, с потерей которого рушатся все её принципы, а затем, подобно субъективным иллюзорным объектам постижения, теряется значение и новой науки. Критерием же правильности служит их буквальный смысл или его отсутствие.

Мы же утверждаем, что суть современного знания ясна, и нет никакой нужды вопрошать об этом. То, что мы знаем о новом знании, являются несомненно истинными или общеизвестными посылками, и если философы примут их некритично, то отдалятся от самой философии. Те, кто утверждают, что исламская философия есть не что иное, как комментарий к древнегреческой философии и подражание ей, путают философию и философскую науку. Они не понимают того, что мыслители, подобные Фараби, изучая древнегреческую философию, не удовлетворялись исключительно ею. Не удовлетворяясь общеизвестными и несомненно истинными посылками, они исследовали и такие науки, как мусульманское право (фикх), богословие. Вдобавок к этому тот же Фараби изучал ещё суть религии и пророчества. Если бы он не задавался подобными вопросами, его нельзя было бы назвать философом и тем более основоположником исламской философии. В этом случае его считали бы просто исследователем философии.

Итак, если Фараби задавался новыми вопросами в философии, то это было лишь потому, что он действительно был философом, чего не скажешь о современных мыслителях. Нам не хватает умения свободно мыслить. А чтобы научиться этому, важно понять, что возвращение на путь размышлений не является подражательством и следованием древнегреческой традиции. Это есть, прежде всего, серьёзное внимание к своей философской школе, что отнюдь не лёгкое дело, ибо требует отстранения от различных искажений относительно исламской философии (например от представления, что исламская философия основывается на философии прошлых поколений).

Конечно, все мыслители не могут быть представителями одной и той же эпохи. Но с помощью философии они способны разговаривать друг с другом. Тому пример Д. Эдвард Мур[50]. Через призму мыслительного процесса он рассматривал различные периоды истории, отчего исторический процесс разных времён в его философии приобретал разнообразные образы, которые часто основывались на совершенно отличных друг от друга принципах и категориях. А, например, Фараби, ибн Сина и Мулла Садра не были современниками Аристотеля, но однако духовная родина у них была одна – философия. Именно поэтому они понимают язык друг друга.

Понимаем ли мы язык своей философии? Под языком мы не имеем в виду арабский, латинский или древнегреческий, но язык мыслительный. Если мы не понимаем подобного языка, как мы можем изменить своё мнение касательно мусульманской традиции в философии? Философских центров достаточно мало, преподавание философии в религиозных заведениях практически приостановлено[51]. Но до сих пор есть люди, благодаря усилиям которых связь с традицией исламской философии не потеряна.

Рассматривая философию, мы можем сказать, что налицо отсутствие должного внимания к исламской философии, и это выглядит так, что незнание современной западной философии в сравнении с незнанием традиции выглядит более предпочтительным. Препятствий и преград в нашей связи с богатым прошлым и традицией стало намного меньше. Эти препятствия возникли в виде духовных обновлений и присутствуют в нашем обществе