Три четверти тона - Анна Аксельрод

– Да конечно! Нет никакой машины рядом и собаки вообще нет!

– Я тебя вижу!

– Да? И во что я одета?

Он бросил трубку. Я побрела домой. Через сутки Мирка нашлась по объявлению в двух кварталах от нашего дома: ее привели к владелице фокса возле рынка мальчишки, уверенные, что это ее пес. И страшно удивились, когда очень похожий фокс выбежал встречать Мирку, виляя хвостом.

Она переезжала еще дважды. Освоилась и в новой квартире на Гагаринском, и большом доме за городом, где в ее слепой голове выстроился план дома и участка.

Она громила квартиру, когда оставалась в ней одна, и нещадно гадила.

Мы догадливо купили памперсы.

Она гадила в памперсы, срывала их с себя и размазывала их содержимое по квартире. Но зато мерзавка смогла есть обычную еду и быстро научилась воровать и клянчить со стола.

Она гуляла на поводке по старым арбатским переулкам, принюхиваясь и бросаясь за кошками и громко впечатываясь с разбегу головой в водосточные трубы и стены домов.

Она почти умерла от пироплазмоза в последний год своей жизни, но в ветеринарной клинике «Центр», когда ей подстригали когти, видимо, случайно не достригли средний коготь правой передней лапы. И с третьего дня пребывания в собачьем стационаре недостриженный коготь, выступающий вперед, явно говорил, что это не финал.

Постаревшая заводчица Татьяна привычно приехала стричь Мирку к нам домой за месяц до ее смерти и в очередной раз задумчиво сказала, пришепетывая:

– Да, Мира, надо же, как повезло тебе…

Через месяц Мирка умерла, и еще один кусок жизни исчез из того, что называется «сегодня». Там, далеко, на Собачьей звезде, она рассказала Геке, Антону и Куське, как ей жилось с нами. И я очень надеюсь, что мы были для нее не самыми плохими хозяевами.

Двадцать три литра

Вообще-то я никуда не собиралась: работа шла очень хорошо и телефон непрерывно разрывался. Но после дня рождения меня практически выпихнули из дома со словами: «Все, хватит: едешь одна к морю. Тариф звонков – бесплатные входящие. Куда угодно, но к морю, плавать!»

Так я случайно уехала на Крит. Где уже была раньше дважды, но меня это совершенно не расстроило. Я начала работу над собой, которая называется «Забота о себе: научись уже, наконец!». Две ночи без будильника принесли легкость голове, в которой тут же заселились мысли о том, что нужно везти домой, в семью. Домашние ждали от меня всего два гостинца: оливковое масло и вино.

С оливковым маслом было легко. Используя его дома каждый день, я быстро разобралась с покупкой. Гуляя по городу, я нашла пластиковую трехлитровую расфасовку, которую, посвистывая, принесла в номер и любовно упаковала в чемодан.

С вином было сложнее. Во-первых, я пью мало. Во-вторых, даже я знаю, что греческие вина – не лучшие ни в своем роде, ни вообще. И поэтому малодушно разослала призывы о помощи друзьям, знатокам и ценителям. Все они дружно писали разные названия на английском и греческом. Но при моей попытке найти эти названия в магазине продавцы качали головой: нет, этого нет. Все друзья еще и жестокосердно писали мне: «Надо пробоэвать!» – прекрасно зная мои жалкие способности в этом деле…

На мой вопрос, можно ли сдать вино в багаж, пришел быстрый ответ от Леши Резникова:

– Нужно! В последний раз я сдал двадцать три литра вина.

Я переспросила. Леша подтвердил: сдал в багаж все двадцать три литра.

Я осторожно поинтересовалась технологией процесса.

Леша раскрыл секрет: две канистры по восемь и одна семи литров. А мотоциклетные шмотки, конечно, в ручную кладь в салон…

Я бродила по улочкам маленького городка Агиос-Николаос. И даже не пыталась найти канистры в продаже. Наверное, потому, что все-таки провела работу над собой: я должна начать ежедневно использовать кремы, получить загар, не вылезать из моря, купить новые платья. Последняя задача большого плана «Забота о себе» была тоже не очень простой: заветного размера XS в продаже опять не было. Назревал компромисс в виде размера S, но без перспектив поломки весов. Мои мысли о весах были прерваны стеллажом с губками и чудесными бутылочками с оливковым маслом и веточками трав.

Я уверенно шагнула внутрь. Продавщица так же уверенно шагнула мне навстречу и начала монолог на английском. Я кивала. Она легко излагала выученный топик о целебных свойствах кувшинчиков и вдруг сбилась на мой уточняющий вопрос.

Ее монолог неожиданно стал русским:

– Блин… Как же это будет?!

Я ободряюще улыбнулась:

– Да ладно, я уже все поняла, все хорошо!

Мы посмеялись и продолжили на русском. Родители барышни оказались эмигрантами из Петербурга, а ее привезли на Крит в возрасте пяти лет.

– Давайте я угощу вас вином!

– Надо пробовать?

– Конечно! Внизу есть витрина, пойдемте выберем, я все расскажу.

Она встревожила меня, потому что взяла с собой пакетик пластиковых стопок.

Я пробовала. Через десять минут мне стало ясно, что лучшее, что я могу сделать, – это остановиться и забрать те чудесные стеклянные кувшинчики с травами и без. Подготовленные вином к примерке душа и тело нашли свое счастье в магазинчике напротив. Как настоящая женщина я так и не смогла выбрать одно из двух платьев. И поэтому купила оба.

По пути в номер с пакетами наперевес я вдруг представила себе яркую картину.

В синем подмосковном небе три канистры медленно планировали под ярко-желтыми парашютами над аэродромом. Внизу с секундомером в руках их ждал Леша, приговаривая: «Задержали на двадцать минут, ну что ж это такое!»

Потом все канистры и парашюты он аккуратно упаковал в кейсы своего мотоцикла…

Идентификация личности

Проблема со связью у меня возникла довольно давно. И я вполне отдаю себе отчет, что она изначально была серьезна. Но цепочка недавних событий легко выстроилась в эффектное телефонное либретто, о котором я и хочу рассказать.

В прошлом марте аккумулятор моего трехлетнего айфона совсем перестал держать заряд, и я поняла, что с телефоном пора прощаться. Мой старший сын Игорь благородно купил мне новый телефон и с изумлением обнаружил, что я не помню свой пароль к Apple ID. Полчаса ушло на смену пароля, после чего мой разумный мальчик посоветовал записать новый пароль в надежном месте. И я наскоро записала его в блокноте нового айфона, собираясь перенести на несколько надежных бумажных носителей. И разложить их в те самые надежные места, откуда в нужный момент смогу легко и гордо извлечь. Еще я помню, что Игоряшка предлагал мне какие-то контрольные вопросы