Три четверти тона - Анна Аксельрод

Я набрала номер Домашней Мужской Поддержки:

– Андрюш, у меня забрали документы и составляют протокол, потому что парковка для инвалидов. Я даже двигатель не успела заглушить! Нас тут много стоит, а знака никто из всех, у кого отобрали документы, не видел.

– Запиши его фамилию, имя и отчество. Номер на значке. Телефоны и номер машины ДПС. Лучше сфотографируй его.

– Он не хочет, чтобы его фотографировали!

– Тогда напиши на протоколе, что не согласна. Не соглашайся! Хотя доказать ничего будет нельзя, конечно…

Рубильник в голове заклинило.

Фраза «Голубчик, подожди!» никак не выговаривалась. Где-то далеко в Подмосковье веселый инспектор по кличке Голубчик, наверное, и сейчас легко улыбался очередному доктору. Но мой пухлый экземпляр поступил как-то нехорошо:

– Слушайте… Ну это ведь нехорошо по всем позициям: не по-мужски, не по-человечески и не по-офицерски! Это подлость, попросить документы для проверки и через плечо бросить: «Пройдите для составления протокола, это парковка для инвалидов».

– Вы ведь не инвалид!

Точно. Я – не инвалид. Я – молодая красивая женщина. Рубильник заклинился наглухо, сместившись с метки «жертва» на метку «охотник».

– Нет, я не инвалид. А вы делаете подлость. Человеческую прежде всего. Мне стыдно за вас.

– А что не так?

– Все: как повешен знак, как вы поджидаете людей в засаде, как просите документы для проверки и улыбаетесь, вводите людей в заблуждение, а получив их документы, уносите в машину.

– Можете жаловаться!

– Обязательно! Причем все будет законным путем. Денег вам не дам. Только поверьте: на любое действие есть свое противодействие. Я врач, а у врачей пациентов очень много!

– Вы мне угрожаете?

– Нет, напоминаю. Я буду действовать только законным путем. Но поверьте, я многое могу даже в пределах закона!

На освободившееся место подъехала машина с двумя спящими детьми. Я легко открыла дверцу:

– Здравствуйте! Пожалуйста, уезжайте отсюда: это инвалидная парковка! Нам всем сейчас составляют протоколы!

– Спасибо большое!

Красная КИА отъехала. На ее место нацелилась новая машина. Я обернулась к замершим инспекторам:

– Здесь ведь нет знака «Разговоры между водителями только для инвалидов» или «Не открывать дверцу чужой машины»?

Они молча переглянулись.

– Скажите, пожалуйста, мой протокол уже готов?

– Нет, мы не составили …

– Я не спешу. И останусь здесь. Через какое время он будет готов?

Они молча вручили мне мои документы – водительское удостоверение и СТС.

Я злобно двинулась к своей машине, бормоча: «Молодая, красивая, не инвалид. «Мерседес» тебе купил любовник, влиятельный чин ДПС. И сейчас этот влюбленный спонсор лично приедет сюда спасать тебя. А едет он через пробки, и это продлится два часа, в течение которых ты испортишь им всю охоту! К тому же ты – мстительная стерва, и мало им не покажется. Не надо с тобой связываться…»

В трубке, которую я так и не отключила, раздался сдавленный мужской голос:

– Я горжусь тобой!

Обратный билет

Двое пьют кофе в больничной столовой. Оба в белых халатах.

– …Знаешь, смена врачебного халата на больничный бывает полезна.

– Я бы больше не менял, ну на фиг… Так ведь и не вернуться обратно можно!

– Бывает, да. Но если пережил настоящее крушение и вернулся обратно – очень здорово выиграл. Личностно.

– Будем теперь сталкерами?

– Ну… Это неправильно, мне кажется. Хотя элемент этого тоже есть, конечно: тот, кому удалось вернуться обратно, пытается удержать следующих. Но он еще и пытается «зажить по-прежнему, даже еще лучше». Как тот пес из мультика.

– И что?

– Есть некоторые сложности, скоро увидишь сам. Найти правильные слова для следующих совсем несложно. Потому что ты сам помнишь, что хотел и не хотел услышать. Гораздо труднее зажить по-прежнему. Потому что больше нет двух вещей: иллюзий и полного доверия к людям. Почти ни к кому. Просто потому, что часть друзей, испугавшись, исчезла из твоей жизни. То есть почти похоронили тебя заживо, как будто ты уже умер. И теперь ты навсегда знаешь, что неизвестно, кто и как себя поведет в очередной передряге.

– Люди вообще отодвигают все страшное…

– Да. Потому что они – люди. И умеют бояться. Хотя, как ни странно, в твоей голове люди при этом становятся живее и лучше. Да и к себе начинаешь относиться гораздо терпимее.

– Ты серьезно?

– Конечно! Потому что ты такой же, как все: Не идеальный. И иллюзий больше нет по отношению к себе тоже. Самое главное сейчас – научиться быть счастливым заново и по-настоящему.

– По-взрослому?

– Именно!

– То есть ты хочешь сказать, что имеешь теперь право на все?

– Ну почти. Кроме одной вещи.

– Это какой?

– Нельзя выключать ночью телефон. Никогда.

– Ни фига себе! Это что, оплата?

– Ага, за проезд обратно…

Вчерашняя репутация

На служебную парковку мы с коллегой подрулили вместе. И были очень рады друг другу, как всегда. Потому что привыкли воспринимать жизнь с одинаковой уверенностью, что солнце точно есть. И что просто бывают дни, когда его не очень видно за облаками.

– Знаете, приходила ваша пациентка. Там возрастная норма. Есть еще мелочи, поэтому стоит продолжить лечение…

– Она хорошо все восприняла?

– Да, она абсолютно адекватный человек.

– Не только: она еще и дама в возрасте!

– Да! Это да… Знаете, я ведь не удержался, она же дерматолог!

– Воспользовались служебным положением?

– Да. Захотел показать ей одну штуку.

– Так-так?

– Штука на ноге!

– О!

– Поэтому пришлось снимать штаны. И я ее спросил: можно ли закрыть дверь.

– А она?

– Сказала: «У нас с вами такая разница в возрасте, что мы можем позволить себе ее закрыть».

– Штука ей понравилась?

– Да, во всех смыслах!

– Эх!

– Что?

– Я вот думаю, как лучше поступать в такой ситуации. Закрыть дверь или оставить открытой…

– Почему?

– А она очень привлекательная дама в возрасте. К тому же вы оба хихикали…

– Ну да!

– Ну так вот!

– То есть я ее все-таки скомпрометировал?

– Я не знаю. Прежде всего не знаю, кто именно из вас обоих сильнее скомпрометировал другого! Могу сказать одно: иногда правдой выглядит то, что абсолютно ею не является. Как и наоборот!

Мы посмеялись, взяли штурмом турникет, пожелали друг другу хорошего дня и разошлись в разные стороны. Но сейчас, сидя в парикмахерской, я думаю об одной вещи: часто ли мы отказываемся от репутации, которая сама плывет нам в руки?

Я помню историю, как сама не смогла устоять. И всячески поощряла всех, кто думал о том, что новый «мерседес» мне подарил любовник. Клевали многие. Даже приехавший читать лекцию