Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. - Николай Анатольевич Власов

была полной; снаряды крупповских пушек начали рваться среди палаток и котлов, в которых готовился горячий обед. Стоит отметить, что Файи получил от местной жительницы своевременное предупреждение о приближении врага, однако попросту отмахнулся от него, заявив: «Мадам, это абсолютно невозможно».

Во французском лагере началась понятная суматоха. Обезумевшие лошади метались между палаток, отовсюду слышались крики раненых. Люди и повозки устремились на север, к Музону. Однако паника продолжалась недолго. После короткого замешательства французская пехота вновь продемонстрировала высокий профессионализм. Около часа дня она перешла в контратаку, и пруссаки получили достойный отпор. Впоследствии исследователи долго спорили о том, не лучше ли было немцам пренебречь моментом внезапности и сосредоточить силы перед атакой. Французские батареи заняли позиции на высотах к северу от Бомона и поддерживали свою пехоту огнем. Потери немцев начали стремительно расти. На помощь 8-й дивизии подошла 7-я, однако этого было недостаточно для того, чтобы сломить ожесточенное сопротивление 5-го корпуса. Последнему посчастливилось до этого не принимать участие в серьезных боевых столкновениях, и он был полностью боеспособен.

В два часа дня солдаты Файи оставили Бомон, и обед, который они готовили в своем лагере, достался пехоте IV корпуса. Однако французы продолжали оказывать сопротивление на каждом пригодном для этого рубеже. Только когда после трех часов дня на поле боя начали подходить части I баварского и XII корпусов, французы стали в полном порядке отступать на север. Бой продолжался фактически всю вторую половину дня. К пяти часам вечера немцы подошли к Музону.

Командир 12-го корпуса генерал Лебрун выдвинул часть своих сил на западный берег Мааса, а его артиллерия с восточного берега открыла огонь по правому крылу наступающих немцев. Это несколько облегчило положение 5-го корпуса, однако в целом ситуацию не спасало. Мак-Магон категорически запретил Лебруну отправлять на помощь Файи хоть сколько-нибудь значимые силы. Маршал видел главную задачу в том, чтобы не позволить немцам втянуть Шалонскую армию в большое сражение и тем самым задержать ее движение на восток.

В качестве последнего аргумента Файи бросил в атаку кирасир. Как и все предпринятые ранее в ходе этой кампании попытки атаковать кавалерией наступающую пехоту, эта закончилась плачевно. Уцелевшие всадники попытались спастись через реку вплавь, многие при этом утонули. Германская артиллерия уже вела огонь по французским солдатам, сгрудившимся возле переправы через Маас. С наступлением темноты бой в Музоне еще продолжался. Сам мост прикрывали митральезы — один из тех редких случаев, когда они действительно имели шанс проявить все свои сильные стороны. Французские арьергарды отошли через Маас уже на рассвете. Из 223 солдат и офицеров 88-го полка, отступившего последним, только 98 добрались до восточного берега; командир полка получил при этом смертельное ранение.

Бой 5-го корпуса видело командование 7-го корпуса, находившегося западнее Бомона. Однако генерал Дуэ принял решение, демонстрировавшее всю степень различия между французским и прусским генералитетом: он попросту продолжил выполнять приказ любой ценой переправиться через Маас и двинулся на север. «Если Вы не переправитесь через Маас этим вечером, завтра Вы будете иметь дело с 60 тысячами пруссаков», — заявил генералу Мак-Магон, и Дуэ не посмел ослушаться. Лишь одна из его пехотных бригад, заблудившись, вышла в район сражения и оказала помощь 5-му корпусу. Толку от нее, впрочем, было немного: попав под удар I баварского корпуса, она вскоре вынуждена была искать спасения в бегстве. К ночи баварцы дошли до Рокура, создав тем самым угрозу переправе 7-го корпуса в районе Вилера.

Бой при Бомоне стал, безусловно, серьезной немецкой победой. Стратегическое положение Мак-Магона ухудшилось, боевому духу Шалонской армии был нанесен новый сильный удар. 5-й корпус в значительной степени утратил боеспособность. Впрочем, по мнению ряда историков, в этот день немцами была упущена возможность разгромить поодиночке 5-й и 7-й французские корпуса и, таким образом, поставить финальную точку в судьбе группировки Мак-Магона. Однако для этого было необходимо обладать всей полнотой информации о враге — ситуация, редко встречающаяся на войне, где полководцы порой не имеют надежных сведений об успехах собственных войск. При Бомоне французы вновь показали себя достойными соперниками, о чем свидетельствует соотношение потерь — 3500 человек убитыми и ранеными с немецкой стороны против 5000 у французов, к которым надо добавить около двух тысяч пленных. Однако немцы отмечали, что боевые качества солдат Шомонской армии ниже, чем у их товарищей из корпусов Базена.

30 августа Маас пересек 1-й корпус генерала Дюкро. Переправившись через реку в районе Ремийи, он повернул на восток, к Каринья-ну. С ним находился и император со свитой. 7-й корпус до конца дня так и не смог переправиться на восточный берег Мааса. Чтобы избежать столкновения с немцами, Дуэ тоже повернул к Ремийи, где ему пришлось ждать завершения переправы 1-го корпуса. Вода в Маасе стояла высоко, и волны перекатывались через настил единственного моста. Это создавало дополнительные трудности — заставить лошадей «идти по воде» было порой непросто. Только в начале одиннадцатого вечера первые солдаты 7-го корпуса прошли по мосту. Ночью Дуэ получил приказ направить свои полки не на восток, а на северо-запад, к Седану. Часть подразделений, еще не успевших переправиться, он отправил по западному берегу реки. Аналогичные распоряжения были отданы командирам 5-го и 12-го корпусов. Дюкро должен был прикрывать отход Ша-лонской армии.

Дело в том, что 30 августа остававшийся в распоряжении французов коридор между Маасской армией и бельгийской границей превратился в бутылочное горлышко. Дальнейшее движение на восток стало практически бессмысленным. Именно поэтому Мак-Магон отдал приказ об отходе на север, к старой, утратившей всякое военное значение крепости Седан, расположенной на правом берегу Мааса неподалеку от бельгийской границы. Здесь можно было пополнить запасы продовольствия и боеприпасов. Сюда же направлялся со стороны Парижа вновь сформированный 13-й корпус.

Наполеон III весьма неодобрительно отнесся к приказу Мак-Магона, тем более что его энергичная супруга по-прежнему настаивала из Парижа на прорыве в сторону Меца. «Это невозможно! Наши позиции великолепны!» — воскликнул император, находившийся в Кари-ньяне. Однако Наполеон III ответил отказом на предложение маршала покинуть армию и отправиться в Мезьер. К этому моменту приближенные уже практически открыто намекали своему монарху, что если Шалонской армии суждено потерпеть поражение, то императору лучше погибнуть в бою. Только так он сможет спасти престол для своего сына и не дать прерваться династии.

Изнурительные марши в ночь с 30 на 31 августа истощили силы французских солдат.

Шалонская армия находилась практически в небоеспособном состоянии. Продолжить движение в какую бы то ни было сторону 31 августа оказалось невозможным; солдаты должны были сперва отдохнуть и перегруппироваться. К тому