Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. - Николай Анатольевич Власов

В штабе 3-й армии в Линьи в этот день состоялась конференция с участием представителей главной квартиры, собравшиеся обсуждали дальнейшие действия против французов и вероятные планы противника. К единому мнению ее участники, однако, так и не пришли.

К утру 25 августа были получены новые известия о том, что Мак-Магон планирует двигаться на выручку своему товарищу. Тем не менее, Мольтке не спешил менять планы. Он все еще до конца не верил в то, что французы могут предпринять маневр, который представлялся шефу Большого генерального штаба самоубийственной глупостью. В конце концов, он не раз говорил, что от противника следует всегда ждать в первую очередь наиболее разумных и целесообразных действий. К тому же повернуть на север значило направить немецкие армии через труднопроходимый Аргоннский лес. Возможно, французы этого и добиваются, чтобы задержать немецкое наступление на Париж? Чтобы принять решение, нужно было больше информации. Тем не менее, в 11 часов утра обеим армиям был отдан приказ подготовиться к повороту на северо-запад, в направлении Реймса.

В течение дня немецкая кавалерия активно вела разведку в западном и северо-западном направлении. К вечеру 25 августа информации о движении армии Мак-Магона на северо-восток становилось все больше. «Парни слишком глупы, пришло время их наказать!» — воскликнул шеф генерального штаба, которого донесения застали за обычным вечерним вистом. Впрочем, основным источником информации все еще оставалась французская пресса. Тем не менее, командующие обеими армиями были немедленно оповещены о предстоящем «повороте вправо», а генеральный штаб приступил к разработке подробных распоряжений.

В одиннадцать часов вечера 25 августа кронпринцу Саксонии был направлен приказ, который гласил: «Поступившая информация указывает на вероятность того, что маршал Мак-Магон решил попытаться деблокировать окруженную в Меце главную армию противника». В случае, если сведения подтвердятся, Маасская армия должна была быть сосредоточена в районе своего нынешнего правого фланга. Ее командующему поручалось принять это решение самостоятельно, проведя необходимую разведку. Чтобы облегчить кронпринцу Саксонии процесс принятия решений, Мольтке любезно отправил к нему подполковника Верди — одного из своих ближайших помощников. Впрочем, в отличие от Мецской операции, в данном случае оба командующих армиями полностью разделяли точку зрения главной квартиры и действовали соответственно.

К вечеру 25 августа корпуса 3-й армии находились к юго-востоку от Шалона, готовясь выйти из Арденнского леса. Маасская армия наступала справа и чуть позади. Самый северный ее корпус (ХИ) — находился в этот день на расстоянии примерно 40 километров от самого южного (7-го) корпуса Шалонской армии. Ближе всего к противнику оказались 5-я, 6-я и 12-я кавалерийские дивизии, немедленно направившиеся на север.

26 августа германская кавалерия смогла наконец «нащупать» армию Мак-Магона в районе Ретеля и подтвердить, что французы движутся на выручку Базену. Этот день один из участников кампании впоследствии назвал «одним из самых важных за всю войну». В середине дня в главной квартире в Бар-ле-Дюке состоялось очередное совещание, на котором Мольтке принял окончательное решение.

В течение дня 26 августа приказы о «повороте направо» были отправлены не только обеим армиям, но и отдельным корпусам, входившим в их состав. Наученный горьким опытом, Мольтке для ускорения процесса и во избежание вредной самодеятельности организовал «ручное управление» через голову командующих армиями. Маршруты движения всех корпусов были разработаны в главной квартире. В штабах царило приподнятое настроение: все были уверены, что французы совершают глупость, за которую им придется дорого заплатить. Блументаль, показывая на карте текущую ситуацию англичанину Уильяму Расселу, сопровождавшему немецкие войска в качестве военного корреспондента газеты «Таймс», объяснял: «Французы, как видите, обречены (…) Куда они могут направиться? Бедные глупцы! Им придется уйти в Бельгию или сражаться и проиграть».

Однако торжествовать было рано — немцам еще предстоял достаточно сложный маневр. От Маасской армии требовалось двинуться навстречу Мак-Магону и запереть переправы через Маас. Фридрих Карл должен был направить ей на помощь два корпуса на случай, если французы попытаются разгромить кронпринца Саксонии превосходящими силами; соответствующая телеграмма была отправлена ему поздно вечером 26 августа. При необходимости «красному принцу» разрешалось полностью оголить восточный берег Мозеля, но не допустить прорыва Базена навстречу Мак-Магону. Два корпуса — II и III — были направлены на северо-запад уже на следующий день.

Главная задача 3-й армии заключалась в том, чтобы как можно быстрее следовать за Маасской на север. В первую очередь это касалось двух находившихся на правом крыле баварских корпусов. За ними следовали остальные три корпуса и вюртембергская дивизия. Проблема, однако, заключалась в том, что эти подразделения могли использовать для движения на север лишь ограниченное число дорог, что неизбежно приводило к задержкам. VI корпус, располагавшийся дальше всего к югу, было решено задействовать для прикрытия дальнего левого фланга германской группировки.

27 августа немецкие корпуса вытянулись в длинную линию, юго-западный конец которой находился в районе Витри, а северо-восточный — возле Стене на Маасе. Общая ее протяженность составляла почти сто километров. Перед этой линией находилась завеса из шести кавалерийских дивизий, четыре из которых вплотную приблизились к армии Мак-Магона. Четыре французских корпуса находились в этот момент в районе северо-восточнее Вузьера; от реки Маас Шалонскую армию отделяло не более 30 километров.

Захват саксонцами переправ через Маас в Стене к вечеру 27 августа имел особенно большое значение. Фактически самая короткая дорога на Монмеди была перерезана. Шалонской армии предстояло забраться еще дальше на север или прорываться с боем. Положение саксонцев при этом было довольно опасным: от двух других корпусов Маасской армии их отделяло более 25 километров, от баварских корпусов 3-й армии — около 40 километров, остальным корпусам прусского кронпринца предстоял еще более длительный марш. Это позволило впоследствии некоторым исследователям утверждать, что быстрое и решительное наступление предоставило бы Мак-Магону возможность нанести 4-й армии серьезное поражение.

Само по себе наступление Шалонской армии на восток не было безнадежным предприятием. В отличие от французов, немцы не могли опираться на развитую сеть железных дорог. Предписанный Мольтке маневр мог быть выполнен только ценой больших усилий. «Подумать только, — писал Верди, — четверть миллиона человек, которые стоят фронтом на запад на протяжении 14 миль, вынуждены внезапно произвести четыре-пять маршей и повернуть вокруг своего крайнего правого крыла фронтом на север».

Дело было даже не в том, что войскам приходилось двигаться по немногочисленным дорогам в лесистой местности, и не в постоянных дождях, которые значительно ухудшали качество этих дорог. Проблема заключалась в том, что «поворот вправо» оказался настоящим кошмаром для немецких тыловых служб.

Эта сторона войны часто не находит достойного освещения в популярной литературе и не