Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. - Николай Анатольевич Власов

французы, похоже, отошли куда-то в район Меца. Эпических размеров провалы немецкой тактической разведки достигли 14–18 августа; историки до сих пор не могут толком объяснить причину того, что германские штабы перед сражением при Гравелоте не удосужились провести элементарную разведку французских позиций.

Уже в середине августа немецкое командование начало учиться на своих ошибках и принимать меры к тому, чтобы исправить положение. Насколько ему это удалось, должны были показать следующие сражения. А они были уже не за горами.

Глава 3

Путь к Седану

Пока западнее Меца гремели тяжелые и кровопролитные бои, в районе Шалона лихорадочно формировалась новая французская армия. Ее основу составляли три корпуса Мак-Магона, к которым добавился еще один -12-й — наспех собранный из морской пехоты и войск с испанской границы, а также не попавших в Мец частей 6-го корпуса и резервистов. Планы десантной операции на германском побережье окончательно канули в Лету. Изначально командиром 12-го корпуса планировали назначить генерала Трошю; однако затем было принято решение о том, что ему лучше доверить пост генерал-губернатора Парижа. Трошю считался достаточно популярным у оппозиции и в народе и достаточно жестким и лояльным династии для того, чтобы подавить возможную революцию. 12-й корпус получил генерал Лебрун. Кроме того, в районе Шалона находились две кавалерийские дивизии.

Развитая железнодорожная сеть облегчила быструю переброску отходивших с запада корпусов Мак-Магона в Шалон, хотя часть сил пришлось отправить через Париж. «Результат работы французских железных дорог в эти дни следует охарактеризовать как выдающийся», — признавали впоследствии немецкие военные. Свою роль сыграли и форсированные марши — правда, весьма негативно повлиявшие на состояние отступающих войск. Пьянство и грабежи становились среди французских солдат весьма распространенным явлением. «Это как отступление из России, только без снега», — охарактеризовал один свидетель тех событий состояние корпусов, прибывших в Шалон.

За несколько дней потрепанные части, однако, удалось привести в относительный порядок. Наличие в Шалоне больших военных складов также существенно упрощало этот процесс. К 21 августа численность армии достигла внушительных 130 тысяч человек при 423 орудиях и митральезах.

Впрочем, существенные проблемы все же присутствовали. Мак-Магону пришлось отправить в Париж несколько десятков офицеров, необходимых для создания новых формирований. Моральное состояние солдат, в большинстве своем отступавших от самой границы, было не лучшим. Попытка пополнить армию мобильными гвардейцами и вовсе провалилась — прибывшие 18 батальонов продемонстрировали настолько полное отсутствие дисциплины и выучки, что их сочли за благо отправить обратно в Париж. Становилось все более очевидно, что у Франции попросту нет обученных резервов, которые могли бы возместить потери. Однако главный вопрос на данный момент заключался в том, как использовать имеющуюся группировку.

17 августа в Шалоне состоялось совещание, в котором, помимо императора, принимали участие его кузен принц Наполеон Жером, маршал Мак-Магон и генерал Трошю, прибывший накануне из столицы. Как с политической, так и с военной точки зрения наиболее разумным представлялся отход к Парижу. Присутствие армии в городе помогло бы задавить возможный бунт в зародыше. В свою очередь, французская столица, превращенная за последние десятилетия в самую крупную и мощную крепость в мире, являлась для противника неприступной твердыней, а для своих войск — идеальной базой для операций. Рейнская армия — о поражении которой пока еще ничего не было известно — должна была не позволить пруссакам установить полную блокаду города.

Этот план, за который горячо ратовали принц Наполеон Жером, Мак-Магон и Трошю, и был в конечном счете принят. Наполеон III должен был вернуться в столицу и вновь взять в свои руки бразды правления. Трошю отправился в Париж, чтобы подготовить все к возвращению императора. Командующим Шалонской армией был назначен Мак-Магон, который, однако, по-прежнему подчинялся Базену как главнокомандующему. Его преемником на посту командующего 1-го корпуса стал генерал Дюкро. Штаб армии возглавил генерал Фор.

Однако находившиеся в столице императрица и министры горячо возражали против подобного образа действий. «Император не должен возвращаться в Париж», — заявила Евгения генералу Трошю 18 августа. По ее мнению, прибытие императора в столицу в контексте недавних поражений привело бы к немедленному падению династии. Той же точки зрения придерживался и Паликао, писавший: «Прошу императора оставить эту идею, поскольку она произведет впечатление, что армия в Меце брошена на произвол судьбы».

В это время от Базена поступило сообщение о сражении 16 августа. Оно, однако, было составлено в столь неопределенных выражениях, что император запросил более конкретную информацию о положении Рейнской армии. В течение дня 18 августа он несколько раз менял планы. В конечном счете под давлением из Парижа Наполеон III был вынужден остаться со своими солдатами, во всеуслышание заявив, что не будет вмешиваться в руководство операциями. Мак-Магон запросил инструкций у Базена, однако тот ответил, что не может отдавать распоряжений, поскольку совершенно не в курсе происходящего в районе Шалона. 19 августа Паликао отдал Мак-Магону приказ двигаться на соединение с Базеном.

Этому, однако, мешала неясность ситуации в районе Меца. С 19 августа все коммуникации были перерезаны, и связь между Базеном и Мак-Магоном могла осуществляться только при помощи гонцов, которым предстояло преодолеть завесу германских патрулей. Наполеон III, болезнь которого обострилась, пребывал в депрессии и колебаниях. Мак-Магону предстояло самостоятельно принимать судьбоносное решение.

У всех возможных вариантов действий были свои недостатки, но хуже всего, как обычно, было бы бездействие. Изначально Мак-Магон планировал дождаться информации о том, в каком направлении будет прорываться Базен, чтобы идти ему навстречу. Однако ситуация вынуждала действовать более активно. Местность в районе Шалона не благоприятствовала успешному оборонительному сражению, а 20 августа стало известно, что немецкая кавалерия находится уже менее чем в полусотне километров. Уничтожив склады (не слишком качественно, так что значительная доля запасов несколько дней спустя досталась немцам), 21 августа армия Мак-Магона направилась в Реймс. Фактически это была отсрочка, оставлявшая на некоторое время открытыми оба пути — движение к Мецу и прикрытие Парижа.

Тем временем в столице императрица и министры по-прежнему были убеждены, что, если Базен не будет спасен, революция неизбежна. Цена не имела значения, Шалонская армия должна была идти прямо к Мецу. Немцев следовало отвлечь ложными сведениями. В Реймс был отправлен президент французского Сената Огюст Руэ, которому поручили настоять на таком образе действий. Мак-Магон, однако, не считал свою армию способной выполнить поставленную задачу; ему даже удалось убедить Руэ в своей правоте. Маршал заявлял, что ничем не сможет помочь Базену и только подставит остатки французской армии под удар превосходящих немецких сил. Намного более целесообразным ему представлялся отход к столице, где четыре корпуса могли бы стать