Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

Женщины в VI в. наследовали деньги и движимое имущество наравне с мужчинами, но обычно не наследовали землю. Большинство германских судебников предусматривает разделение земли поровну между сыновьями (принцип делимого наследства), причем старший сын не имел никаких преимуществ. При отсутствии сыновей судебники либо передавали наследство дочерям, либо делали дочерей наследниками второй степени после близких родичей-мужчин. Однако, редко случалось так, чтобы наследники мужского пола отсутствовали, во всяком случае в семьях знати. Из-за полигамии, конкубината и легко достижимого развода проблема, напротив, состояла в их многочисленности. Неудовлетворенные полученной долей наследства и не сумевшие придти к соглашению, сыновья убивали друг друга[121].

Делимым наследством были не только поместья, но и само королевство — и с теми же результатами. Королевство Хлодвига было разделено между его четырьмя сыновьями, которые строили козни, воевали и убивали друг друга, пока не осталась только одна линия. «История» Григория отмечает много таких кровавых распрей.

На протяжении всего Средневековья древнегерманские представления о браке соперничали с новыми учениями христианской церкви. Поначалу противостояние было подспудным, поскольку церковь медленно формулировала и детализировала свое отношение к браку, одновременно набирая силы, чтобы претворять это отношение в жизнь. Экзогамия и запрещение инцеста принадлежали к группе спорных вопросов, вокруг которых в этот период и началась борьба. Церковь открыла военные действия серией запретов на браки между свойственниками: собор за собором объявлял их «кровосмесительными». Пенитенциалии (например, «Каноны» св. Патрика) давали библейское обоснование запрета: «Поскольку Господь сказал "и будут двое одной плотью [Матф. 19.5]": поэтому жена твоего брата — твоя сестра». Третий Парижский синод (около 557 г.) постановил: «запрещаются кровосмесительные браки, т. е. с вдовой брата, с тещей, с вдовой дяди, с сестрой собственной жены, с невесткой, с теткой»[122]. Папа Григорий I Великий (понтифик в 590–604 гг.), отвечая на вопросы, поставленные св. Августином Кентерберийским (ум. ок. 604 г.), назвал брак с мачехой или невесткой «смертным грехом», потому что брак делает двух людей одной плотью и «наготу отца твоего не открывай». Иоанн Креститель, заявлял он, претерпел мучения, защищая эту истину и обличая Ирода в кровосмесительности его брака с женой брата[123].

К несчастью, подобные браки часто бывали очень выгодны. Один из франкских королей, Хлотарь I, женился на вдове своего брата, а позднее на ее сестре. Другой, Меровей, женился на вдове своего дяди. Король визиготов Леовигильд (ум. в 586 г.) женился на вдове брата[124]. Некоторые люди или семьи, напротив, находили церковные запреты полезными для себя, как, например, в том случае, когда два брачных проекта приходили в противоречие и одна честолюбивая семья могла обвинить другую в намерении совершить или в совершении инцеста. На протяжении VI в. церковные установления постепенно закреплялись в практике и — статья за статьей — стали вводиться в светские законодательные акты. В 596 г. Хильдеберт II включил в свой судебник статью, предусматривающую смертную казнь для человека, женившегося на вдове своего отца, сестре своей жены, или для вдовы, вышедшей замуж за брата своего покойного мужа. В начале VII в. Хлотарь II, дед которого женился на сестре своей еще живой жены, назначил наказание в виде смертной казни для знатного человека, женившегося на своей мачехе[125].

Римское право запрещало браки между родственниками до четвертого колена, т. е. между дядьями и тетками, племянниками и племянницами, но разрешало браки между двоюродными братьями и сестрами. Сначала церковь согласилась с этим, но собор в Агде (506 г.) запретил браки между двоюродными братьями и сестрами и даже их детьми, т. е. троюродными братьями и сестрами[126]. Папа Григорий предложил евгенистическое объяснение этого запрета: «Опыт показывает, что потомство от таких браков недолговечно»[127]. Пенитенциалий Теодора (конец VII в.) различает три категории: троюродные братья и сестры, которым разрешается заключать браки между собой; двоюродные братья и сестры, которым запрещается заключать браки, но ранее заключенные браки признаются законными; более близкие родственники, уже заключенные браки между которыми должны быть расторгнуты[128].

Успехи церкви в запрещении инцеста и насаждении экзогамии в это время туманны. Что же касается борьбы с полигамией и конкубинатом, то достаточно четко сформулировав свою позицию, церковь почти не продвинулась вперед. Короли и знать VI–VII вв. имели наложниц, содержали нескольких жен или разводились с одной женой, чтобы взять в жены другую, не прибегая ни к каким формальностям[129]. Иметь наложницу до брака было обычным для молодого человека. Когда в возрасте 15 лет Хильдеберт II женился, у него уже имелась наложница и сын от нее. Хлодвиг II взял в наложницы рабыню-англичанку Балтхильд, когда ему еще не исполнилось 15 лет, и позднее женился на ней[130].

Хлотарь I имел по меньшей мере двух жен одновременно, а, возможно, и четырех. Его сын Хариберт, увлекшись двумя сестрами из свиты своей жены, развелся с ней и женился сначала на одной сестре, а потом на другой, взяв между этими браками в жены дочь пастуха. Парижский епископ св. Герман (ум. в 576 г.) отлучил любвеобильного и не поддававшегося нажиму короля от церкви; позднее Григорий Турский с удовлетворением упоминает о смерти его последней жены как о «суде Божьем»[131]. Брат Хариберта Хильперик женился на визиготской принцессе Галсвинте, «хотя у него было уже много жен»[132]. Дагоберт I развелся с одной женой и затем женился на трех женщинах одновременно, содержа при этом столько наложниц, что хронист Фредегар заявил, что ему не хватит места, чтобы перечислить их всех по именам[133].

Однако к VIII в. принцип «одна жена зараз» завоевал широкое признание, хотя и теперь члены королевского рода и знать отнюдь не являли собой пример брачного благочестия.

Вторым спорным вопросом было согласие на брак. Из двух возможных видов согласия, дебаты вызывал только вопрос о согласии на брак самих партнеров. Согласие родителей и родственников уже давно стало традицией. Единственным относящимся к этому вопросу высказыванием в Библии было предписание св. Павла: «Жена свободна выйти, за кого хочет, только в Господе» (1 Коринф. 7.39), но отцы церкви приняли римский закон о согласии невесты и жениха, и Исаак, комментатор Павла (IV в.), прагматично отметил: «Брак, заключенный между противящимися ему партнерами, обычно плохо кончается»[134]. Постепенно церковь внедряла свои доктрины, хотя, учитывая ранние браки и живой интерес родителей, остается сомнительным, чтобы согласие вступающих в брак могло быть поистине свободным. Молодые мужчины, достигшие совершеннолетия — от 12 до 15 лет, согласно разным судебникам, — теоретически были свободны в своем выборе брачного партнера, но на практике обычно нуждались в одобрении родителей по экономическим причинам; молодым