Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

епископа. Это постановление было в целом проигнорировано[148]. Последующие соборы (в Компьене в 757 г., Вербери в 758 или 768 г.) называют несколько уважительных причин развода: проказа, заговор с целью убийства одного из супругов, вступление одного из супругов в монашеские ордена, отдача в рабство одного из супругов. Каноны, принятые в Вербери, делают специальное — и трогательное — исключение в случае рабства: если один из супругов продал себя в рабство, чтобы спасти семью от голодной смерти, то второй супруг не имеет права повторно жениться или выйти замуж[149].

Пенитенциалии осторожно рекомендуют враждующим супругам проявлять терпимость, но не запрещают развод безоговорочно. Пенитенциалий Финниана предупреждает, что мужчина не должен разводиться со своей бесплодной женой, поскольку Господь все же может обойтись с ними, как с Авраамом и Сарой, т. е. дать им ребенка после многих лет брака. Даже если жена изменила мужу, он «не должен брать другую жену, пока жива первая»; более того, если она покаялась и искупила свою вину, он обязан взять ее назад «как рабыню, со всей набожностью и покорностью». Брошенная жена также не должна снова выходить замуж, но ждать «в терпеливом воздержании», чтобы муж взял ее обратно. Любой из супругов, изменивший другому, подлежит наказанию в течение года: он (или она) должен жить на хлебе и воде и спать один[150].

Пенитенциалий Теодора прямо говорит, что женщина не может развестись с мужем, даже если он прелюбодействует; единственной причиной может быть только его уход в монастырь. Законный брак не может быть расторгнут без согласия обеих сторон. Тем не менее, при первом браке каждый из супругов может дать другому разрешение уйти в монастырь, а мужчина, отвергший свою жену и женившийся вторично, подлежал только длительной епитимье[151]. Если женщина имела возможность доказать, что ее муж импотент, брак расторгался, и она имела право выйти замуж снова[152]. Если жена оставляла мужа из «презрения к нему» и отказывалась вернуться, муж должен был проявлять терпение в течение пяти лет, а затем мог жениться «с согласия епископа»[153]. Теодор надеялся, что даже прелюбодейку можно примирить с мужем, причем в этом случае «наказание ей определяет не священнослужитель, а муж»[154].

Не одобряя повторный брак, церковь оказывалась более или менее солидарной с германским правом и обычаем, которые стремились защитить собственность и детей от первого брака. Пенитенциалий Теодора предусматривал следующие наказания: посты по средам и пятницам и три 40-дневных поста в течение года за повторный брак; такой же пост, но в течение семи лет — за третий брак. Для овдовевших же супругов епитимья была значительно мягче: месяц для вдовца и год для вдовы[155].

Более деликатной проблемой для церкви был брак священников. Следуя взглядам апостола Павла на преимущества целомудрия, священникам было запрещено жениться уже в III в. Это не мешало принимать посвящение многим уже женатым мужчинам, в том числе представителям знати, занимавшим высокие должности в светской администрации, губернаторам, сенаторам и др., когда они обращались в христианство и становились епископами. Поместный собор 306 г. в Эльвире, Испания, постановил, что священники и епископы, как женатые, так и неженатые, должны воздерживаться от секса, но на вселенском Никейском соборе 325 г. этот вопрос обсуждался вновь, и было решено не настаивать на целомудрии священнослужителей[156]. Вплоть до VI в. проблема целибата не слишком беспокоила церковь, но в VI в. синоды впервые начали отказывать в священническим сане мужчинам, женатым более одного раза и женатым на вдовах, при том, что посвящение в сан женатых мужчин продолжалось. Возник вопрос, могут ли священники и прелаты спать со своими женами или они обязаны избегать сексуальных отношений? «Обязаны», — начали настаивать поместные соборы. «Епископ должен обращаться со своей женой как с сестрой», — провозгласил четвертый Орлеанский синод (541 г.). Признавая трудности проведения этого установления в жизнь, синод постановил, чтобы каждый женатый иерарх, диакон или субдиакон «постоянно имел при себе клирика, который повсюду следовал бы за ним и спал в одной с ним комнате. Семь субдиаконов или лекторов или светских людей должны чередоваться для надзора», потому что «люди будут не уважать, а порицать священнослужителя, который сожительствует со своей женой, ибо он будет доктором распущенности вместо того, чтобы быть доктором покаяния»[157].

Григорий Турский рассказывает несколько историй о женатых епископах. Когда знатный бретонец по имени Маклиав стал епископом Ванна, он отверг свою жену, но получив в наследство семейные владения, он отрекся от сана и вернул жену. Маклиав был отлучен от церкви[158]. Епископ Клермон-Феррана Урбик, неофит из сенаторской семьи, устроил так, чтобы его жена жила отдельно от него в качестве монашки. Но женщину обуяла «ревность диавола, распалив ее похоть, сделала ее новой Евой», так что она отправилась ночью к епископскому дворцу и, «обнаружив, что все двери в доме заперты, она начала стучаться в них, говоря так: "Доколе ты будешь спать, епископ? Зачем ты пренебрегаешь своей спутницей? Почему ты глух к наставлениям Павла? Ведь это он писал: "Не уклоняйтесь друг от друга, чтобы не искушал вас сатана" (I Коринф. 7.5). Видишь, я возвращаюсь к тебе и прибегаю не к чужому, а к собственному сосуду". Она, наконец… охладила благочестие епископа. Он велел впустить ее в опочивальню и, разделив с ней супружеское ложе, отпустил ее». Позднее, обуреваемый раскаянием, он отправился в монастырь в своем диоцезе, чтобы покаяться «стеная и плача», после чего возвратился в свой город. После этой встречи жена забеременела и родила ему дочь, которая стала монахиней. Епископ и его жена никогда больше не жили вместе, но и жена, и дочь были похоронены позднее рядом с ним[159].

Большинство епископов, как кажется, решали эту проблему одним из двух способов: либо они полностью расставались со своими женами, либо продолжали жить с ними под одной крышей, но официально воздерживались от сексуальных отношений. Постепенно целибат епископов стал нормой, но низшие (и молодые) священнослужители, если были женаты до посвящения в сан, продолжали жить обычной семейной жизнью. В конце VII в. эта практика была закреплена в решениях Трулльского собора в Константинополе, и на протяжении последующих трех столетий во всей католической Европе женатые священнослужители не вызывали нареканий.

В раннее Средневековье изменения не коснулись власти в семье мужа или отца. Римский брак sine manu, при котором женщина сохраняла членство в семье своего отца, полностью исчез. Он никогда не признавался германским правом, в соответствии с которым жена была строго подчинена mundium своего мужа.