Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

Мурзы объявили, что, поскольку Дмитрий убежал, хан не собирается разорять своего улуса, а хочет только, чтобы москвичи почтили его честью и дарами и сам хочет пожаловать москвичей. Василий и Семен клятвенно убеждали москвичей, что все это истинная правда. В Кремле стали собирать посольство к Тохтамышу. Впереди шел князь Остей, за ним духовенство с иконами и крестами, а следом бояре и чернь. Ордынцы дали им выйти за ворота и неожиданно бросились на посланцев и стали рубить саблями. Одновременно другая часть ордынцев бросилась в открытые ворота Кремля, где не было стражи, и лезли по лестницам на крепостные стены. Москвичи стали искать убежища в храмах, но ордынцы настигали их и там, истребляя всех от мала до велика. Резня продолжалась до тех пор, пока у ордынцев не утомились руки и не затупились сабли от рубки москвичей. Уходя, ордынцы подожгли город. В огне погибли последние уцелевшие жители: «и был отсюда огонь, а отсюда меч; одни бежали от огня и умирали от меча, другие бежали от меча и погибали от огня; была для них четверообразная гибель: первая – от меча, вторая – от огня, третья – от воды, четвертая – быть отведенным в плен». Среди пепелища и в храмах лежали кучи трупов, которых некому было ни обнять, ни оплакать.

Ордынцы рассеялись по окрестностям Москвы. Были разорены волости Звенигорода и Юрьева, Дмитрова и Можайска. Набеги сопровождались пожарищами, избиением людей и угоном их в рабство. Казалось, наступили времена Батыя. Но тогда даже самые недалекие князья предпочитали умирать вместе со своим народом, а теперь победитель Мамая сидел, запершись в Костроме. Отряды ордынцев дошли даже до Переяславля. Жители, сев на суда, смотрели с середины Плещеева озера, как горит их родной город.

Лишь серпуховский князь Владимир Андреевич у Волоцка разбил наголову ордынский отряд, захватив множество пленных. Это известие так подействовало на Тохтамыша, что он стал отступать к Рязанской земле.

Вместе с Владимиром Андреевичем вернулся в Москву Дмитрий Донской. Первым его делом было начать погребение трупов, чтобы предотвратить распространение эпидемий. По подсчетам, в Кремле погибло только от ордынских сабель 24 тыс. человек, не считая сгоревших и утонувших. Постепенно собиралось население, которое стало отстраивать город.

Тохтамышево разорение на многие века осталось в исторической памяти русского народа. Судьбе было угодно, чтобы оно стало последним и дало Москве спокойную жизнь на следующие два с лишним века. Через семь лет после нашествия Тохтамыша, на сороковом году от рождения, великий князь Дмитрий Иванович Донской скончался. Это случилось 19 мая 1389 года. Перед своей смертью он наделил сыновей уделами, но обязал их находиться под рукой своего старшего сына Василия, ставшего теперь им вместо отца.

Глава 6. Василий I Дмитриевич (1371–1425). Великий князь Московский (1389–1425)

После смерти Дмитрия Донского ордынский посол Шихмат «посадил» в Успенском соборе во Владимире на московский стол и на великое княжение его старшего сына Василия Дмитриевича. Наследник московского престола провел свое отрочество и молодость в дальних странствиях и опасных приключениях. Одиннадцатилетний Василий в 1372 году был послан своим отцом в Орду, где хан Чингизид Тохтамыш оставил его в качестве заложника. В Сарае княжич познакомился не только с нравами самого сильного государства Центральной Азии и Восточной Европы, но и приобрел влиятельных друзей, которые через четыре года помогли ему бежать в Подольскую землю, к молдавскому воеводе Петру, а оттуда в Немецкую землю (Пруссию). Молодому человеку было интересно в столице Золотой орды. В то время это был один из крупнейших городов Европы, в котором проживали около 80 тысяч человек многих племен и народностей. Арабский путешественник Ибн-Баттута описывал город Сарай как «один из красивейших городов, достигший чрезвычайной величины, на ровной земле переполненный людьми, с красивыми базарами и широкими улицами. Однажды мы выехали верхом с одним из старейшин его, намереваясь объехать его кругом и узнать объем его. Жили мы в одном конце его и выехали оттуда утром, а доехали до другого конца его только после полудня. Совершили там молитву полуденную, поехали и добрались до нашего жилища, не раньше как при закате» [Тизенгаузен В. Г. 1884. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. 1: Извлечения из сочинений арабских. С. 306]. Довелось будущему великому князю побывать и в ханском дворце, над башней которого сияло «золотое новолуние». Его поразило, что в городе были устроены водопровод и система канализации, обеспечивающие чистоту воды в многочисленных бассейнах и фонтанах.

Скитания беглого московского князя закончились в Литве, где он был пленен по приказу великого князя литовского Витовта, который условием освобождения Василия поставил его женитьбу на своей дочери Софье Витовтовне. С таким условием Василий был вынужден согласиться, и 9 января 1391 года, уже после смерти отца, женился на дочери великого литовского князя Витовта Гедиминовича Софье Витовтовне.

Княжна Софья обладала независимым и гордым характером. Для супруги великий князь Московский пристроил к своему дворцу новые палаты и установил на них часы с боем. Летописцы не оставили это событие без внимания: «Въ лето 6912 (1404) князь Великій замысли часникъ и постави е на своеиъ дворе за церковью за Св. Благовѣщеньемъ. Сій же часникъ наречется часомерье; на всякій же часъ ударяетъ молотомъ въ колоколъ, размеряя и разсчитая часы мощныя и дневныя; не бо человекъ ударяше, но человековидно, самозвонно и самодвижно, страннолепно некако створено есть человеческою хитростью, преизмечтано и дреухищрено. Мастеръ же и художникъ сему беяше некоторый чернецъ, ижо отъ Святыя Горы пришедый, родомъ Сербинъ, именемъ Лазарь; цена же сему беяше вящьше полувтораста рублевъ». Отец жены сделал молодым бесценный подарок – икону Смоленской Богоматери Одигитрии, которую привезли из Греции еще во времена Владимира Мономоха. Брак был счастливым. За все время родилось пять сыновей и четыре дочери. Во время «моровой язвы» 1408 года все сыновья, кроме Василия Васильевича, умерли.

Василий Дмитриевич и Софья Витовтовна. Шитье на саккосе митрополита Фотия

Княгиня, воспитанная в европейских традициях, приняла обычаи Руси и стала появляться на людях в нарядах, традиционных для ее окружения. Как и мужчины, сначала женщины надевали белую или цветную длинную рубаху. Знатные дамы украшали нижнее белье вышивкой. Однако ходить даже дома в одной рубахе считалось неприличным. На рубаху одевали своего рода длинный, до пят халат – летник. Его шили из тех тканей, которые были доступны барыне – разноцветной тафты, атласных шелковых тканей и более