Анархия в эпоху динозавров - Crimethinc

доверять ребятам настолько, чтобы позволять проводить их мероприятия с минимальным вмешательством со стороны участников коллектива. Это позволит музыкантам относиться к пространству и мероприятию как к своим собственным. Что, в свою очередь, придаст дополнительную ценность всему проекту. Хип-хоп событие – лишь один из примеров; в различных городах живут разные люди с разными нуждами, будь то рабочие завода, пытающиеся организовать профсоюз, или студенты, собирающиеся бойкотировать занятия.

Открытость способствует истинному сближению. Как и людям, группам и проектам присущи естественные сходства. Например, Движение американских индейцев (AIM) организовывает свои ежегодные антиколумбовские Дни протеста в Денвере при помощи особенно радикально настроенных анархистов из Колорадо. Эти два коллектива имеют общую историю участия в прямом действии. Эти группы независимо развивали свою собственную политику, но они сходны в том, что касается решения конкретных проблем и тактики, и это делает их сильными союзниками. Иногда подобные союзы органически образуются сами собой, как, например, когда преимущественно белые, молодые и анархично настроенные люди из Антирасистского действия (ARA) объединились с местными выходцами из Сомали в Льюистоне, штат Мэн. Появление наци-молодчиков обусловило рождение столь маловероятного союза. Для многих анархистов это было первым опытом солидарной деятельности бок о бок с сомалийцами. Многие люди в сообществе выходцев из Сомали никогда не думали, что у них может быть что-то общее с анархистами. Возникшая близость (в данном случае основанная на изгнании наци) – куда более крепкая связь, нежели стандартный аутрич, когда союзы создаются в основном с оглядкой на расу.

Наши проекты должны быть еще и эффективными, а это может потребовать больше времени и усилий, чем открытость и сближение. Нельзя ожидать появления разнообразных проектов за одну ночь. В середине восьмидесятых в плавучем доме в Милуоки компьютерные фанаты и панки замутили пиратскую радиостанцию. Они начали со смеси панк-музыки и связанных с панк-сценой политических новостей и отчетов. Когда активисты из Университета Милуоки узнали, что все больше студентов слушает нелегальную радиостанцию, они присоединились к проекту. Студенты использовали этот проект для пропаганды своего университетского активизма и привнесли больше политической составляющей в эфир. Пять лет спустя, в 1991-м, группа матерей из общества социальной поддержки, организовывавших протесты против тогдашней системы труда, решили воспользоваться радиоволнами для распространения информации о проблеме. До того как FCC[6] смогла прикрыть лавочку, станция обрела необычный формат панк-рок музыки, политики студенческого кампуса и организации протестных сообществ. Этот эффективный союз создавался очень медленно и долго. Студенты и социальные активистки решили использовать станцию потому, что она была открытым ресурсом и отвечала их сходным целям, но главное – потому, что она оказалась эффективным средством, чтобы сделать их голоса услышанными. Многие пиратские радиостанции появляются в результате деятельности отдельных людей с достаточным количеством времени, ресурсов и технических знаний. Поскольку пиратские радиостанции нелегальны, их использование влечет определенные риски. Сообщество, испытывающее угнетение, которое к тому же не обладает достаточными ресурсами, может быть, еще несколько раз подумает, прежде чем тратить время и силы на проект со столь высоким риском подвергнуться аресту, когда есть более неотложные проблемы, требующие решения. Открытая пиратская радиостанция, вроде этой из Милуоки, позволяет людям с ограниченными запасами времени и ресурсов пользоваться ее преимуществами. Можно придумать новую передачу, и, если радиостанция пользуется успехом в качестве средства распространения информации, ее начнут использовать и другие коллективы для пропаганды своих собственных целей. Более широкое использование радиостанции отшлифует ее облик и усилит голос, безусловно, сделав ее более разнообразной и эффективной.

Существуют другие примеры, обратные примеру с пиратским радио. Равно как белые анархисты в состоянии создать проект, который небелые товарищи могут использовать, так и цветные жители планеты начинают проект, который позже привлечет белых анархистов. Общественные сады Нижнего Ист-Сайда и Бронкса – это пример проектов, организованных рабочими-латиносами. Сады оказались одновременно и успешным, и открытым для новых участников действом, они стали привлекать белых активистов, помогавших сделать проект более крепким и защищенным. Эти два коллектива тоже имели сходные черты: желание зеленых пространств в городе и автономия сообществ. За последние десять лет сотни садов были разбиты, захвачены, засквотированы и защищены радикальными активистами из различных социальных слоев. И пусть в Нью-Йорке было уничтожено несколько дюжин таких садов в погоне за джентрификацией городского пространства, борьба за общественные сады продолжает оставаться ярким примером разнообразия и открытости.

Если мы серьезно относимся к тому, чтобы сделать наши сообщества, культуры и коллективы более разнообразными в расовом плане, нам следует более серьезно отнестись и к нашим проектам. Их стоит реализовывать со всей возможной страстью и тратить на них все то время, которое необходимо. Нужно бдительно следить за тем, чтобы они оставались открытыми для других участников и сохраняли возможность развиваться по мере того, как в них оказываются вовлечены новые участники с похожими целями. Если мы вернем себе бесполезно затрачиваемые на аутрич часы и силы, то сможем обогатить нашу деятельность и усилить коллективы. Это время можно потратить на то, чтобы узнать что-нибудь о других культурах и наладить здоровое взаимоотношение с их представителями. Когда цветные люди приглашают нас, белые анархисты могут поддержать их инициативы. Анархисты всех цветов могут превратить парализующий комплекс белой вины в страстную приверженность открытым проектам, в которых могут свободно участвовать и быть вовлеченными представители любой расы, этноса или социальной прослойки. Анархистам стоило бы отказаться от заплесневелого стереотипа рекрутинга новых адептов ради создания полезных и воодушевляющих проектов, открытых для всех и каждого. Честность в вопросах расы поможет нам создать более здоровые и разнообразные сообщества сопротивления.

Отвага заразительна

Среди некоторых анархистов циркулирует священный миф о том, что панки, путешественники и тому подобные нефоры отпугивают от нас широкие массы. Некоторые искренне верят, что если только явиться на митинг с гладко выбритым лицом, то века антианархистской пропаганды сами собой испарятся под светом наших цветущих улыбок. Нашивки, тату, пирсинг, маски, черные одежды, даже само слово «анархия» обвинялись не раз в том, что именно они являются причиной явной апатии, испытываемой большинством американцев в отношении тех идеалов, за которые мы боремся. Некоторые утверждают, что в наших сообществах слишком много «индивидуализма». Эта критика игнорирует ту силу, которой на самом деле обладает анархистское сообщество.

Если мы надеемся оказать ощутимое воздействие на жизнь наших сообществ и мир вокруг, то следует сосредоточиться на воодушевлении, а не волноваться об отчуждении. Достижение наших целей (свержение власти государства и уничтожение капитализма) невозможно без вызовов традициям и привычкам обывательского стиля жизни; не стоит себя обманывать и верить в то, что внедорожники или рыночные опционы будут